Логово ведьмы

В каком-то плаще, резиновых сапогах, в кулаке держит сто долларов. Хотела мне дать. Я сказала: «Потом».

– Как ее фамилия?

– Иванова.

– Свою фотографию она принесла?

– Вот. Без слез не взглянешь. Да, чуть не забыла. Там еще эта сидит, Гришина. Я думала, она не дождется, а она сидит. Расплатилась, но разговаривает так странно, что я прямо не знаю. Как будто мы ей должны.

– Понятно. Давай сначала Гришину.

Валентина вошла быстро, решительно и произнесла с порога:

– Я хочу точно знать, что происходит с Катей.

– Садитесь, – спокойно сказала Ирина.

Когда Валентина присела на краешек стула, как будто ей нужно было куда-то бежать, Ирина посмотрела ей в глаза. В небольшие глаза необычного, очень чистого голубого цвета, в которых метались тоска и смятение. В лице Ирины ничего не изменилось, но ей понадобилось сконцентрировать всю свою волю, чтобы подчинить себе сидящую перед ней женщину.

– Успокоились? Вот и хорошо. Я не знаю, что сейчас происходит с Катей. Не понимаю, что вам мешает это узнать. Наша совместная деятельность закончена. Это понятно?

* * *Катя всю ночь смотрела полными слез глазами на маленькую тусклую лампочку в стеклянном плафоне над дверью в палату. Если бы ее выключили хоть на минуту, может, Кате удалось бы закрыть глаза, немного отдохнуть в темноте. Но лампочка все горела, и Катя кожей чувствовала, как напряженно дышат, мучительно и тревожно ждут чего-то двенадцать женщин. Господи, она посмотрела на них мельком, украдкой, и они показались ей такими страшными!

В палате вспыхнул яркий свет, и Катя прикрыла глаза, ставшие к утру горячими и сухими.

– Артемьева! – произнес рядом громкий, резкий голос. – Подниматься. Давление мерить, градусник ставить, лекарства пить.

Катя в панике открыла глаза. Рядом с кроватью стояла полная женщина в белом халате, похожая на Верку Сердючку.

– Зачем градусник, давление? Я здорова. И лекарства никакие пить не буду.

– Вот я сюда пришла спозаранку, чтобы с тобой посоветоваться, – от громового голоса у Кати заломило в висках. – Будешь ты все, если не хочешь, чтоб к кровати привязали.

Сердце на мгновение просто остановилось. Привязать? Ее? Катю? Лучше пусть сразу убьют. Она поднялась, прижалась спиной к стене и натянула одеяло до подбородка. Медсестра точными, тренированными движениями освободила от одеяла одну ее руку, пристроила к ней тонометр, сунула градусник под другую. Затем сильными пальцами сжала Катины щеки и высыпала в рот какие-то таблетки, посмотрела на пустую тумбочку у кровати и взяла с соседней ободранную эмалированную кружку с водой. Кружка стукнулась о Катины зубы, грубая больничная рубашка стала мокрой на груди. Катя глотнула, ей показалось, что таблетки застряли в горле, но она не произнесла ни звука, побоялась даже покашлять.