Логово ведьмы

Видимо, для этого была причина? – Ирина вся собралась, почувствовала, как стянуло вдруг ее кожу под гладко причесанными волосами, как отвердели, стали почти металлическими тонкие пальцы ее красивых рук, лежащих на столе. Сомнений не было. Вместе с незаметной посетительницей в кабинет вползло грозовое облако большого несчастья.

– Да. Васильева привезла. Замдиректора наш. Скажи, говорит, все этой ясновидящей. Ну, вам. А я там сижу, думаю, чего говорить-то.

– У вас проблемы со здоровьем? В семье? На работе? Постарайтесь четко отвечать.

– Я Васильевой просто сказала: с дочкой что-то не так. Какая-то стала… ненормальная, что ли. На мужа наговаривает. Даже не знаю, как повторить. Вроде насильничает, мучает, бьет. На родного отца такое наговаривать! Я к тому, что… Может, кто повлияет, чтоб чужим людям гадости про семью не говорила. Мне говорили, у детей бывает такое. Мороженое там не купил или что, а ребенок сочиняет. Телевизора насмотрелся.

– Сколько лет девочке?

– Маришке? Семь было недавно.

– Вы принесли фотографии ее и мужа?

– Да. Васильева мне сказала. – Галина Петровна дрожащими руками порылась в сумке, после чего положила на стол два любительских снимка плохого качества. Худенькая девочка с большими глазами. Мужчина с низким лбом и тяжелым подбородком."

"Ирина медленно придвинула снимки, прижала к ним ладони, закрыла глаза. Через пять минут Галине Петровне показалось, что колдунья уснула. А может, притворяется, чтоб деньги взять и ничего не сказать. Она быстро спрятала смятую стодолларовую купюру на дно сумки.

Ирина тем временем провалилась в состояние, похожее на тяжелый сон или обморок. Ее не было в кабинете. Она шла за светловолосым ребенком, стараясь попадать в следы тонких слабых ножек. Она увидела порог бедной комнаты, тень крупного мужчины, затем его лицо, глаза, рот, расплывшийся в улыбке… Облако несчастья приобрело конкретные очертания и багровые тона. Маленькая жизнь беспомощно цепляется за краешек земли. Мозг Ирины вспыхнул. Когда она открыла огромные темно-зеленые глаза, ставшие почти черными, посетительница от страха вжалась в стул.

– Ваша дочь говорит правду, Галина Петровна. Вы слушаете меня, понимаете?

– Я не понимаю, – Галина Петровна отвечала с трудом, ее тело била сильная дрожь.

– Уверена, что понимаете. – Голос Ирины был холоднее и тверже мрамора. – Вы много работаете, но найти время, чтобы проверить то, о чем вам рассказывала дочь, легко. Достаточно один-два раза прийти домой в неурочное время. Вы не хотели, боялись узнать правду.

– Какую правду? Я ж говорила, девчонка фантазирует, как все. Просто хотела узнать, как у нее с головой.

– Нормально для тех условий, в которых она существует. Ее насилует, истязает отец.