Локки 7. Потомок бога

Они заскользили по её щекам, срываясь с подбородка.

— Я… я буду служить вам, всё отработаю, — лихорадочно прошептала она, сглатывая слёзы. — Только спасите мою дочь!

Признаться, даже моё чёрное и чёрствое сердце дрогнуло, робко шепча, что я всё же могу выкроить немного времени на то, чтобы потратить его на горести смертной.

— Ладно, хватит плакать. Ты и так уже выплакала годовую норму. Веди меня к своей дочери. Посмотрю, что можно сделать. Только быстрее. У меня дел невпроворот, — пробурчал я, пытаясь казаться хмурым и мрачным, хотя, конечно, это довольно трудно сделать, стоя в одних трусах.

— Благодарю! Благодарю! — жарко выпалила она и попыталась расцеловать мои руки.

Пришлось отпрыгнуть от неё и поспешно натянуть брюки. А женщина уже вскочила на ноги и горячечно махнула мне.

Я пошёл за ней по хитросплетению узких проулков, арочных проходов и дворов-колодцев.

В один из последних она меня и привела. В совсем крошечный, окружённый четырьмя узкими трёхэтажными деревянными домами, шириной в пять мутных окон. Тут на бельевых верёвках сушились простыни и чьи-то кальсоны, а возле истёртых деревянных ступеней стояла размокшая картонная коробка с пустыми бутылками из-под дешёвой водки.

Женщина прошмыгнула мимо неё и открыла обшарпанную дверь подъезда. Внутри пахло отсыревшей побелкой, вонью из подвала и наваристыми щами. Я даже сумел определить, что их варили за дверью со ржавым номером «1».

Мы со смертной быстро прошли мимо этой квартиры, поднялись на второй этаж и остановились на лестничной клетке с разбитым кафелем.

— Сейчас, сейчас, — лихорадочно пробормотала женщина, трясущимися от волнения руками вытащив из кармана связку ключей.

Она выбрала один и попыталась вставить его в замочную скважину коричневой дерматиновой двери с торчащим из дыр жёлтым поролоном. Однако её пальцы тряслись так, что ключ тыкался куда угодно, но только не в щель замка. От тревоги за дочь женщину колотило крупной дрожью. Казалось, что она даже инстинктивно прислушивается, пытаясь через дверь уловить дыхание своего ребёнка.

— Дай, — протянул я руку к ключам, зажатым в её пальцах.

Женщина с мимолётной благодарной улыбкой сунула их мне и вздрогнула, когда с грохотом открылась дверь соседней квартиры.

— А чего это у нас тут? — дохнул на нас перегаром крепкий высокий детина в тельняшке с жёлтыми пятнами жира.

Его колючие, поблескивающие от алкоголя глаза въедливо уставились на нас, а рука с дымящейся сигаретой огладила посеребрённый седой щетиной массивный раздвоенный подбородок.

— Добрый день, Сергей Николаевич, — поспешно бросила ему женщина, рефлекторно в испуге отшатнувшись от него, как от дикого животного, выскочившего из клетки.

— А кто это с тобой? — недовольно процедил сосед, оценивающе глядя на меня.