Локки 7. Потомок бога

Мужчины наперебой начали уверять меня, что они тут катаются как сыр в масле. Мол, их чуть ли не в задницы целуют.

— Вот видите! В нашем учреждении всё замечательно! — выдала рыжая, подойдя ко мне и укоризненно покачав головой.

— Господа, если вы, скажем так, темните, то этим самым делаете хуже тем, кто прибудет после вас, — строго посмотрел я на дворян.

А то, что это были дворяне, сомнений не вызывало. Правда, вряд ли они имели титулы.

Один из них бросил быстрый взгляд на рыжую. А та на миг сделала страшные глаза.

— Все хорошо, — скомканно улыбнулся мужчина и помахал мне забинтованной правой рукой, лишённой кисти, после чего ойкнул и махнул здоровой левой. — Простите, господин Громов, пока не могу привыкнуть к своему увечью.

— Мы обязательно сделаем для вас всё, что в наших силах! — жарко заверила его рыжая и поторопила меня: — Рука императора, прошу вас, дайте больным возможность отдохнуть. Мне думается, что вы уже убедились, какой у нас замечательный госпиталь.

Она поспешно закрыла дверь комнаты. А я решительно двинулся по коридору.

— Куда же вы, господин Громов⁈ — вскричала за моей спиной рыжая и бросилась следом.

— Меня не обманет этот цирк. Обычная вип-палата, и двое бедолаг, готовых покрывать вас за хорошее к ним отношение, — процедил я и подошёл к той двери, которую своими могучими телесами прикрывала тётка, говорившая с Альфредом Георгиевичем. — Прочь!

Та испуганно пискнула и отскочила в сторону. А я толкнул дверь и включил в комнате свет. Моргнула тусклая лампочка, осветив простенькую палату с кафельным полом и потрескавшимися голубыми стенами, навевающими желание умереть.

Воздух здесь пах лекарствами и крепким мужским потом. А на панцирных кроватях обнаружились двое хмурых парней. Один мрачно взглянул на меня глубоко запавшими глазами, держа поверх одеяла культю правой руки.

А в другом парне я не сразу признал Румянцева. Здоровяк сильно сдал: исхудал, глаза потеряли блеск, а на лице царила непроглядная апатия. Кажется, потеря ноги вогнала Доброслава в чернейшую депрессию. Оно и понятно. Ещё вчера он был юным, сильным и здоровым магом, любимцем девушек, а теперь Румянцев явно считал себя ни на что не годным калекой.

Он смотрел во тьму за окном, будто не замечая меня.

— Румянцев, — проговорил я, сглотнув ком, вставший в горле. — Дружище.

Тот никак не отреагировал. Зато подала голос рыжая. Она судорожно выдохнула, явно обращаясь к Петру, замершему в коридоре:

— Господин Громов знает Доброслава Румянцева?

— А вы думаете, он просто угадал его фамилию? — иронично выдал простолюдин.

— Бо-о-оги, — донёсся до меня шёпот женщины, понявшей, что уж мой знакомец Румянцев точно расскажет обо всём, что тут происходит. Вот только бы расшевелить его.