Локки 9. Потомок бога

Десятник облизал быстро пересохшие губы и напрягся, видимо, торопливо соображая, что делать дальше.

Старик же рухнул на колени и умоляюще протянул к нам руки:

— Заставили, заставили!

— Вообще-то, я слышал, с каким упоением ты рассказывал о том, что продашь нас в рабство, — процедил я, попутно глянув на медленно поднявшихся на ноги стражников.

Лекарь ойкнул, съёжился и заскулил жалобно, как щенок.

Десятник метнул взгляд в сторону двери, а потом глянул на своих подчинённых, растерянных и перепуганных.

— Ну и кто из вас, сучьих героев, будет первым меня насиловать⁈ — бросила им Мия.

Её глаза заполыхали безумной, тёмной яростью, рождённой в самых мрачных глубинах её души.

— Мы… мы… ничего такого не хотели… — проблеял молодой, прячась за спинами товарищей.

Их похоть и жажда женской плоти испарились, да и уверенность в собственных силах исчезла. Они дрожали, отводили глаза и корчили жалобные физиономии.

Однако не стоило обольщаться… Повернись к ним спиной и нападут всей толпой. Отпустить их сейчас — значит, что уже завтра они будут заниматься тем же самым, да ещё хвастаться, как обвели вокруг пальца четверых магов, а всего-то нужно было пару минут изображать мнимое раскаяние."

"И кажется, они действительно думали, что такой фокус может пройти. Только десятник смекнул, что мы никого не пощадим.

— Да стреляйте же в них, придурки! — выпалил он своим подручным, а сам ринулся к двери, желая спасти собственную шкуру, пока его подчинённые завяжут бой.

А те, привыкшие исполнять приказы, потянули руки к оружию. Но первыми заговорили револьверы Мии. Её оружие с почти физически ощутимым наслаждением выхаркивало свинец вместе со снопами искр и пороховыми газами. И пули били исключительно по мужским причиндалам.

Один за другим насильники, сгибаясь, хватались за свои детородные органы, выстреливающие фонтанчиками крови. А потом они падали на пол под собственные режущие барабанные перепонки вопли.

— Боги, боги, — лихорадочно протараторил старик и вскочил на ноги.

Он попытался сбежать, но я телепортировался к нему и подсёк ноги. Лекарь покатился по полу и врезался в стену. Его взгляд помутнел, а рот распахнулся в истошном крике:

— Помогите!

Но никто, естественно, не спешил ему на помощь. Хотя нет — из соседней комнаты выскочила его жена, объятая ужасом. Но первым делом она посмотрела на десятника. Тот уже был около двери. Однако я прекрасно понимал, что ему не спастись: из руки Марены уже вылетел «мёртвый ветер». Он сорвал с костей десятника плоть, превратив её в прах вместе с одеждой. Тот осел на пол, а следом со стуком рухнули скелет, револьверы, пряжка ремня и прочие металлические предметы, коими владел десятник, успевший заорать перед смертью.