Локки. Потомок бога

— Кхем, — кашлянул в кулак Кеша, почесал шею и с достоинством заговорил: — Наш отряд попал в блуждающую аномалию, перенёсшую нас в подземелье Хаоса. К сожалению, на меня сразу набросились десятки пауков и драхнидов пятого уровня. Я храбро сражался с ними, но пропустил удар по голове. Он-то и выбил из меня сознание. А очнулся я уже в храме богини Маммоны. Вокруг валялись сотни пауков, а безголовое тело жрицы лежало на камне. Тут на нас снова напали пауки. И нам пришлось отступить перед превосходящими силами противника. Во время этого манёвра Ратников пожертвовал собой, чтобы дать нам возможность выбраться на поверхность и спастись. Я бы остался вместе с ним, но в тот момент моё тело практически лишилось сил. Да ещё я помогал спастись баронессе Огневой. Мужественно нёс её на своём плече.

Оклемавшаяся после отката мулатка возмущённо фыркнула, глядя на Горского. А тот старался не смотреть в нашу сторону.

Прокляни его Чернобог! Как же Кеша себя обелял! Не знай я правды, мог бы поверить в его слова. Отменный лжец.

— Эх, Ратников, — тяжело вздохнул Морозов, ударив раскрытой ладонью по ляжке, — пусть боги будут благосклонны к твоей душе."

"— Храбрый был кадет. Я передам его отцу, что он погиб как герой, — проговорил старый граф, хмуря седые брови. — Что было дальше? Может, вы что-то скажете, баронесса?

— Я! Я продолжу, — торопливо выдохнул Кеша, облизал губы и отбарабанил, напустив на себя оскорблённый вид: — У меня нет доверия к тому, что может сказать баронесса! Она вместе с Громовым издевалась надо мной, пользуясь моей слабостью после боя. Пока мы шли через бурю, они лишили меня воды и еды. И даже одеждой не поделились. А Громов ещё и угрожал! Хотел лишить меня жизни! Я буду писать на них докладную! Разве так должны поступать стражи?

— Охренеть! — опешил я, хотя и ждал от этого дурака любой подлости.

Видимо, Кеша решился на такие возмутительные обвинения, побоявшись того, что мы с Огневой выложим честную версию произошедших событий. А он в таком рассказе выглядел бы полным трусом. Вот Горский и попытался скомпрометировать нас.

— Да что ты мелешь, подлец⁈ — выпалила баронесса, вскочив на ноги. — Мы спасли тебя, пока ты хныкал и слюни пускал, мерзавец! Ты позор всего рода Горских! Лжец! Трус!

— Наглое враньё! — зарычал Кеша, покрывшись красными пятнами.

— Теперь ты рада, что мы его спасли? — весело прошептал я девушке.

Она обожгла меня яростным взором и принялась лаяться с графом. А тот не сдавался. Рычал как бешеный пёс, пуская слюни. А в его взгляде царила напускная уверенность в своей правоте. А уж то, что он граф Горский, а не какой-то там дворянчик, звучало в конце каждого его предложения. Будто эти слова должны были заставить всех поверить именно ему.