Лорд-обольститель

Несколько мгновений он молчал, затем продолжил:

— Я рассказал об этом, чтобы ты поняла, какими людьми были мои предки. Чего же ты хочешь от меня?

— Я и раньше знала, что они были варварами. Что же случилось с благородным Флорансом?

— Его вскоре убили.

— Вот как! Я рада. Все же у этой истории справедливый конец. Полагаю, его убил оскорбленный муж?

— Таково было распространенное мнение.

— Это должно послужить уроком всем варварам.

— Варвары никогда и ни из чего не извлекают уроков.

— Пожалуй, вы правы.

Он улыбался мне. Волна мрачных предчувствий накатила с такой силой, что мне стало дурно.

События минувших дней начали представать передо мной в новом свете. Прежде я была готова бороться до конца, несмотря на то что битва была изначально проиграна. Но теперь… Я не осмеливалась и подумать, что все это означает. Он оказался даже большим циником, чем я предполагала.

Я встала.

— Ты готова? — поинтересовался он.

— Готова идти куда угодно, лишь бы подальше от вас.

— Бедняжка Кейт! — воскликнул он и заключил меня в объятия.

Впервые мне захотелось разрыдаться. Я все поняла. На самом деле это не имело отношения к его страсти.

Даже к неуемной похоти. Я выступила в роли символа. Узнав, что мы с Бертраном обручились, он потребовал, чтобы Бертран женился на Николь. Бертран отказался. Поэтому барон овладел мной, чтобы иметь возможность подобно своему предку заявить: «Ты все-таки женишься на моей любовнице, хотя и не на той, которую я тебе предлагал».

Думаю, если бы у меня еще оставались силы, я бы его убила. Он заслуживал того, чтобы разделить участь своего предка.

— Кейт, — произнес он. — Я в тебя влюблен.

— Я знаю, что вы способны на любой отвратительный поступок, на все, что угодно, но вы не можете любить.

Попытайтесь не лгать мне столь откровенно.

— Какой мне смысл говорить тебе неправду?

— Вы любите себя… свою гордость… свою похоть… свою алчность… вот что вы любите.

— Себя я люблю, это правда… но сразу после меня идешь ты… во всяком случае, сегодня ночью.

Я накрыла ладонью его руку.

— Отпустите меня… пожалуйста.

— Такая трогательная, такая красивая, — заметил он и взял меня на руки.

Я была опрокинута навзничь… и мне было уже безразлично, что со мной происходит. Насилие вошло в привычку.

Мое тело больше мне не принадлежало.

— Если бы можно было повернуть время вспять. Вернуться в тот день, когда я покинула Париж. Поехать домой… а не сюда, — бормотала я.

— Ты бы очень много потеряла. Это самое значительное событие в твоей жизни.

— Самое низкое падение.

Затем безразличие слетело с меня, и я закричала, выплескивая на него всю свою ненависть и презрение.

Барон не обратил на это никакого внимания. Он решительно придвинулся ко мне и еще раз продемонстрировал свою неумолимую власть.