Лорд-обольститель

Она признавала наши картины «красивыми», но я уверена, она считала то, чем мы занимаемся, приемлемым лишь потому, что оно служило источником дохода. Отец хорошо знает, что ты и в самом деле понимаешь его.

— О, я надеюсь…

— Это так, — кивнула я.

— Должно быть, твое путешествие было необычайно увлекательным. Ты выглядишь… — она замолчала, а я вся сжалась в тревоге, — …по-другому, — закончила она.

— По-другому?

— Ну, наверное… более опытной. Но это естественно. Путешествия, признание. Ты изменилась. Выглядишь очень… уравновешенной, что ли? — Она рассмеялась.

 — Не заставляй меня объяснять. Я этого никогда не умела делать. Когда ты приведешь себя в порядок, обязательно поговори с отцом. Ему не терпится поскорее получить тебя в свое полное распоряжение.

Вымывшись и переодевшись с дороги, я поспешила к нему. Он был в своем кабинете. На стенах висели две миниатюры. На одной была изображена моя мать, на другой — я в детстве. Это были изысканные вещицы. Я всегда считала их его лучшими работами. Он наотрез отказывался расстаться с ними.

— Кейт, — воскликнул он, — как хорошо, что ты наконец дома! А теперь расскажи мне… все.

Все? Этого я сделать, разумеется, не могла. Лишь на короткое мгновение представила себе, как бы мой любимый, добрый и довольно-таки неискушенный отец отреагировал на известие об изнасиловании своей дочери.

— Миниатюра принцессы… — продолжал он.

— Тоже всем понравилась.

— Барон приезжал на нее посмотреть?

— Нет. Мне пришлось самой отвезти ее. Он заплатил.

— Моя дорогая Кейт, ты будешь богата. Принцессу было легко писать?

— В каком-то смысле, да. Она просто юная девушка.

— Но она принцесса!

— Она оказалась довольно приятной и добросердечной.

— А барон… — последовала длинная пауза, — …миниатюра ему действительно понравилась? Он реагировал с таким же энтузиазмом, как и на свой собственный портрет?

— Не знаю. Хотя, думаю, она ему понравилась.

— Чудесно. Этому человеку непросто угодить.

Мне хотелось закричать: «Пожалуйста, перестань говорить о нем! Я смогу обрести спокойствие, только забыв его!»

— А как ты поживаешь? — сменила я тему. — Ты уже смирился с… неизбежным?

— Твой успех все изменил, Кейт.

Я всегда считал тебя необычайно талантливой, но опасался, что будет очень непросто заставить других признать это. Но теперь, благодаря барону…

— Как твои глаза? — перебила его я.

— Мне кажется, я вижу хуже, чем когда мы отправлялись в наше путешествие. Будто смотрю в туман… пока он в отдалении… но постепенно приближается. Это была сумасшедшая затея, Кейт, но самое удивительное — то, что она сработала. Если бы барон не оказался истинным ценителем искусства, этого бы никогда не произошло.