Лорд-обольститель

Обнаружив, что жду ребенка, я не знала, к кому обратиться. Но появился верный друг, и я справилась. Теперь все наладилось. Вам следует поступить так же. У вас есть сын. Могут родиться и другие дети. Вы не должны обвинять принцессу в том, что она однажды оступилась. В конце концов, вы ведь всю свою жизнь только и делали, что оступались. По крайней мере, в ее случае все было по обоюдному согласию.

— Ах, Кейт, — вздохнул барон. — Ваше присутствие оказывает на меня благотворное воздействие. Не поверите, но общение с вами наполняет душу радостью. Даже когда вы браните меня.

Помните, как вы со мной дрались? Вы ведь и в самом деле сопротивлялись, не так ли? Сжальтесь надо мной. Брак принес мне только несчастье. Я ненавижу болезненного ублюдка, которого все считают моим сыном. Презираю свою жену. Она больше не может иметь детей. Вынашивание ублюдка вконец искалечило ее. Такова моя грустная история.

— В ней есть своя мораль.

— Какая?

— Зло никогда не торжествует.

Он рассмеялся, а я встала. Он тоже встал. Я уже забыла, какой он большой и могучий.

— Ах, если бы вы дали мне шанс оправдаться! Могу ли я на это надеяться?

— Нет, — ответила я.

 — Меня не интересуют ваши оправдания. Я вижу в вас варвара, дикаря, по ошибке родившегося в цивилизованном веке. Если хотите меня порадовать, а Бог видит, вы мне кое-что задолжали, то уйдите из моей жизни. Оставьте меня с тем, что я выстрадала, за что мне пришлось бороться. Все это принадлежит только мне и к вам не имеет ни малейшего отношения. Кендал, опускай змея! Пора домой.

Барон подошел к мальчику и помог ему управиться со змеем. От волнения Кендал приплясывал на месте.

— Спасибо вам за змея, — сказал он.

 — Это самый большой и самый лучший змей, который только поднимался в небо!

Мой сын становится похожим на него, — подумала я.

Мы шли домой молча. Я была встревожена и испугана. Мне давно уже не было так страшно.

Кендал с серьезным видом шагал рядом со мной, торжественно неся подарок своего отца.

Осада Парижа

Мирные дни миновали. Я была охвачена тревогой, потому что в моей жизни вновь возник этот человек.

Николь, правда, считала, что беспокоиться не о чем."

"— Это вполне естественно, что барон интересуется сыном, — говорила она.

 — Он всего лишь хочет видеться с ним, а поскольку знает, что ты его сюда не пустишь, единственным местом их общения остается сад. Что в том плохого?

— Он оскверняет все, к чему прикасается, — ответила я. — Что я могу предпринять?

— Ничего, — спокойно ответила Николь. — Ты не можешь запретить Кендалу ходить в сад. Он захочет узнать причину. Ты только огорчишь ребенка, вот и все. Пусть ходит. Пусть играет там с воздушным змеем. Ничего страшного.

— Я боюсь, он попытается отобрать у меня Кендала.

— Исключено.