Лорд-обольститель

Из мебели здесь были дубовая скамья, монументальный стол и несколько стульев.

— Ты сможешь сделать этот домик достаточно уютным, — заверил он меня. — Здесь имеется довольно большая кухня и несколько спален. Не забывай, что это всего лишь гавань, где ты будешь пережидать шторм. Не более того…

— Вы и в самом деле очень добры, — произнесла я. — Боюсь, что временами кажусь весьма неучтивой. Я ведь понимаю, сколь многим вам обязана…

— А вот мне никогда не погасить свою задолженность, так? Быть может, лет через двадцать мне все же удастся убедить тебя в том, что я могу быть не только диким и необузданным, каким ты меня привыкла считать. Когда мы оба состаримся, а я всей оставшейся жизнью докажу тебе свою преданность… жизнью с тобой, малышом и другими нашими детьми… тогда ты, возможно, вынуждена будешь признать, что лучшего мужа и желать не могла. Вот тогда мы наконец-то будем квиты. Ты согласна?

Я хотела отвернуться, но он взял меня за плечи и заглянул в глаза.

— Ты согласна, Кейт?

— Вы говорите о невозможном.

— Быть может, когда-нибудь это станет возможным, — твердо проговорил он.

Мне предстояло вспомнить эти слова, причем довольно скоро.

* * *"

"Тревожные предчувствия все сильнее завладевали моей душой. Чем больше я приходила в себя, тем лучше ощущала подводные камни ситуации, в которую угодила. Но у меня было утешение, которое компенсировало все тревоги и неприятности. Этим утешением был Кендал. Уже через неделю он начал заметно округляться, к нему вернулась обычная живость, и мой сын снова превратился в здорового и счастливого мальчугана.

Было ясно, что он полюбил замок и свою новую жизнь. Он все больше привязывался к барону… Я и сама уже думала о бароне как о… Ролло. Кендал его ничуть не боялся. Вряд ли кто-нибудь относился к Ролло с такой любовью, как мой сын. Они очень много времени проводили вместе.

Вскоре после приезда в замок он сообщил Кендалу, что хочет повести его в конюшню и показать ему нечто особенное. Как оказалось, Кендала там ожидал белоснежный пони, в точности такой, какого барон описывал тогда, на Рождество.

Кендал прибежал ко мне с горящими глазами.

— Он там, мама! Он там… точь-в-точь такой, как рассказывал барон… и он мой!

После этого он начал учиться ездить верхом. Иногда Ролло сам занимался с ним, и они ехали рядом по полоске дерна, уложенной вдоль берега рва. Иногда с ним ездил один из грумов.

А тогда, в тот день, когда Кендал стал владельцем белого пони, ко мне в комнату стремительно вошла Жанна. Ее глаза сияли радостным изумлением.

— Взгляните, что мне подарил барон, — сказала она.