Ловушка для адвоката

Часто ли бывало, что жертву душили одной рукой?

Ройс снова вскочил с места. По его мнению, свидетель был недостаточно компетентен, чтобы отвечать на такой вопрос. Однако на этот раз Брайтман лишь усмехнулась.

— Двадцать тысяч вскрытий — опыт более чем достаточный. Вопрос разрешен.

— Вы можете ответить, доктор Эйзенбах, — сказал я. — Это необычно?

— Да не так чтобы. Когда жертва сопротивляется, бывает и такое. Одна рука может быть занята, и душат другой. Девочка двенадцати лет, хрупкого сложения — с ней можно было справиться и одной рукой.

— А другой рукой, к примеру, вести машину?

— Возражаю, — сказал Ройс, — по той же причине.

— И получаете то же решение. Свидетель может ответить.

— Да, — ответил Эйзенбах, — если одной рукой вели машину, то могли другой душить девочку. Это одна из возможностей.

Готовые вопросы были исчерпаны, и я уступил слово Ройсу для перекрестного допроса. К нашему несчастью, Эйзенбах знал слишком много, и Ройс не преминул этим воспользоваться.

— Вы сказали — одна из возможностей, доктор Эйзенбах?

— Простите?

— Вы сказали, что сцена, описанная мистером Холлером — одна рука на руле автомобиля, другая душит девочку, — это одна из возможностей. Так?

— Да, сэр.

— Но вы не присутствовали при убийстве и не можете знать наверняка, так ведь?

— Верно.

— А каковы другие возможности?

— Ну… я не знаю. Я отвечал на вопрос обвинителя.

— Убийца мог держать другой рукой, скажем, сигарету?

— Что?

— Мог убийца держать в одной руке сигарету, а другой душить девочку?

— Да, наверное. Думаю, да.

— А свой пенис?

— Прошу прощения?

— Свой пенис он мог держать? Правой рукой душить, а левой держать свой пенис.

— Ну… Да, наверное, мог.

— Значит, он мог одной рукой мастурбировать, а другой душить? Верно, доктор?

— Все может быть, но из протокола вскрытия такой вывод сделать нельзя.

— А из того, что не попало в протокол?

— Ни о чем таком я не знаю.

— Это потому, что вы, так сказать, «на подхвате»? Принимаете сторону обвинения независимо от фактов?

— Я не всегда работаю с обвинителями.

— Рад за вас.

Я встал:

— Ваша честь, защитник издевается над свидетелем!

— Мистер Ройс, — нахмурилась Брайтман, — пожалуйста, соблюдайте вежливость! Ближе к делу.

— Да, ваша честь… Доктор, сколько вскрытий из тех двадцати тысяч, что вы провели, имели отношение к сексуальному насилию?

Эйзенбах бросил взгляд в мою сторону, но я ничем не мог помочь. Босх, сидевший на месте Мэгги, прошептал мне на ухо:

— Он что, решил нам помогать?

— Нет, себе. — Я отмахнулся, продолжая слушать.

Эйзенбах долго не отвечал.

— Доктор, — не выдержала Брайтман, — вы можете ответить?

— Я не считал, но многие.