Ловушка для Котенка

 — Тхайны спят, что на них смотреть?

— Уважаемый, — оскорбился мужчина, — сам капитан Нигай дал разрешение входить в питомник сотрудникам станции!

Очередные шипящие помехи заставили нас прикрыть ладонями уши. Дежурный что-то еще сказал, но никто не понял, что. Неприметная дверца рядом со сканером раскрылась, приглашая нас войти внутрь.

Мы ждать не стали, вошли. Навстречу вышел высокий жилистый мужчина в синем; судя по всему, его тоже мучила жара. Посмотрев на нас агрессивно — будто мы причина того, что его заставляют дежурить! — он коротко объяснил, что животные спят, тревожить их нельзя, и к вольерам запретил подходить ближе, чем на два метра.

Мы обогнули здание и вышли к вольерам. Всего их оказалось десять — по пять с каждой стороны от дорожки. Жужжали установки силового поля, но само силовое поле было невидимо. Оттого стало страшновато: что же это за собаки такие, что для их охраны еще и силовое поле нужно? Неужели решеток не достаточно?

Мужчина, который так настойчиво рвался в питомник, встал в замешательстве, его спутники тоже замерли, восхищенные. Что их так восхитило? Огромные вольеры? Я присмотрелась к ближайшей повнимательнее, но ничего не увидела, кроме клочка светлой шерсти. Где же тхайны? Спят в тени под навесами?

Так, издалека, и не поймешь.

Любопытство гнало меня вперед и ближе, но инстинкт самосохранения просил оставаться от решеток на безопасном расстоянии. Опасность я чувствовала кожей, даже мое хилое эо встрепенулось, заговорило: «Осторожнее, Кэя, что-то здесь не так».

— Стивен, — сказала одна из женщин недовольно, — я ничего не вижу.

— Не торопись, Сара. Они нас уже почуяли. Сейчас покажутся.

Не показались. Даже тогда, когда мы очень осторожно пошли по дорожке, заглядывая в каждую из вольер. Я уже решила было заканчивать с экскурсией и уходить, когда сонная тишина была прервана: раздалось утробное рычание. Обернувшись к вольере, к которой до этого стояла спиной, я мысленно охнула.

Животное, которое вышло из тени, язык не поворачивался назвать собакой. Тхайн поразил меня, как поражает заряд мазера в сердце: сначала смотришь стеклянными глазами, а потом ноги подкашиваются. Я забыла, как дышать, забыла о жаре, о том, где нахожусь. Не потому что тхайн оказался огромным страшенным созданием с длинными лапами, а не собакой в моем понимании, а потому что улыбался.

Мне не показалось! Да, не может быть у собаки улыбки, как у нас, но эта лобастая вытянутая морда имела именно улыбающееся выражение. А янтарные глаза говорили: «Страшно, человечек? Так и должно быть, ведь я с легкостью могу порвать тебя зубками».

— В-великолепный молодой самец, — дрожащим от восторга голосом проговорил Стивен, — года два, я полагаю.

— Какой страшный, — сказала одна из женщин тихо.

— Ну что вы, гражданка.