Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

— Даже так… — выдыхает хозяин клуба, не смотря на не слишком большую разницу в росте, он нависает, подавляет, заставляет все тело мелко трястись.

— Тебя колотит зверски, — ласкающи спускает руку и обхватывает мое горло шершавой ладонью, гладит большим пальцем бешено пульсирующую венку. Глаза у него странно сверкают, узковатая верхняя губа приподнимается, демонстрируя волчий оскал.

Дух захватывает от страха и невероятного магнетизма Кириана. Где-то на подсознательном уровне ощущаю, что со мной просто играют. Чувствую себя бабочкой, заинтересовавшей ребенка, который решил оторвать ей крылья и посмотреть, что будет…

Хмурый взгляд останавливается на губах, затем выстрелом возвращается к моим глазам:

— Почему так колотит от близости мужчины? В девственницах застряла, или просто дерганная?

— Не девственница.

Мимика мужчины не меняется. Кивает, словно так и думал.

— Такие целками долго не остаются, понятное дело. А теперь главный вопрос.

Мужчина разворачивается вместе со мной и усаживает меня на стол, расталкивает мои колени, а я от страха даже пикнуть не могу.

Перед глазами все темнеет и кажется, что в обморок сваливаюсь, уплываю в небытие.

Вздрагиваю, когда холодная жидкость в лицо бьет. Возвращаюсь в окружающую реальность, чувствую, как капли стекают по лицу и шее, заползают за декольте платья. Гор с жутким грохотом ставит пустой стакан обратно на стол.

Смуглое лицо с черными колючими глазами перекошено, слышу голос злой, лютый, низкий с шипящими интонациями:

— Откуда такие реакции?! Отвечай! В глаза смотри. — как хлыстом ударяет, и я вскидываюсь, когда его взгляд с давлением в несколько тысяч атмосфер на меня обрушивается.

Глава 60

Гор держит меня за предплечья, и я тону в пылающем взгляде, еще не прихожу в себя, а уже мямлю в ответ и замолкаю не в силах выговорить слово страшное:

— Я… меня…

Звереет. Кажется, что размажет по стенке одним ударом. Темный, уверенный, непоколебимый.

— Из тебя все клещями вытаскивать, женщина?!

Рявкает так, что душа в пятки уходит и меня прорывает.

— Насиловали меня! — ору в ответ и бью со всей силы в грудь каменную, — Услышал?!

— Мажор, что в “Плазму” затащил? — голос глухой, рокочущий.

— Нет! — кричу в ответ и стоит признанию слететь с губ, как слезы градом льются из глаз, заторможенность уходит, и я впервые говорю о том, что произошло с другим человеком! — Хозяин фабрики, на которой работала! Маньяк-садист! Позвал в кабинет и напал!

Захлебываюсь слезами, пытаясь высвободиться, заставить эту глыбу мускулов отпустить. Но Кириан держит крепко и мало обращает внимание на мои трепыхания, давая выход моей истерике."

"Дьявольские лучистые глаза следят за мной, став своеобразным якорем.