Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

В каком-то угаре начинаю полосовать ножом плюшевое нутро зверя еще и еще раз.

Плачу, содрогаюсь. Хочется убить… Очистить память! Разрушить все до основания, уничтожить, распотрошить так же, как и Ривз меня.

Сильная хватка на предплечьях. Чужая рука отводит оружие в сторону и заставляет ослабить пальцы и выронить нож на столешницу.

Гринвуд разворачивает мое дрожащее тело к себе. Встречаю его пылающий взгляд, налитый кровью, капилляры лопнули, лицо красное, а шрам, наоборот, остается белесым пятном.

Фил рассматривает мгновение и грубо прижимает к себе.

Наклоняется к уху и обдает горячим дыханием:

— Имя… Адик. Я хочу услышать имя… Кто этот мудак и что именно он с тобой сделал? — леденящие душу интонации, безэмоциональные абсолютно.

Глава 18

Всхлипываю и обнимаю Гринвуда в ответ. Мне хочется человеческого тепла и поддержки. Кажется, что в эту секунду рядом со мной не жесткий незнакомец, а друг из далекого детства.

Горячие ладони ласкают спину, успокаивают, играют с волосами. Утыкаюсь в широкую грудь и дышу. Ловлю себя на том, что от Гринвуда приятно пахнет. Интересный запах — смесь чего-то горчащего и мужского. От него веет улицей, беспределом и разборками.

Жестокостью, которая впитывается обитателями трущоб вместе с материнским молоком. Каждый, кто рожден здесь, должен драться и выживать, в основном повторяя судьбу своих родителей."

"О Филе я мало что знаю. Он скрытный, циничный и вольный. Всегда был таким. Только вот кажется, что именно сейчас рядом со мной непривычный Гринвуд.

Забитые руки обхватывают мое лицо и приподнимают за подбородок. Не хочу встречаться с ним взглядом. Рассматриваю вязь татуировки под его горлом. Щупальца поднимаются с плеч к основанию мощной шеи.

Это не просто отметки. Это история его жизни, забитая на коже, впечатанная нить судьбы, которая ведет по безжалостным тропам.

Все-таки встречаюсь с сероватыми проницательными глазами. Рассматривает меня молча. Уже спокойный.

Пальцы скользят по лицу, очерчивают, а сам дрожит.

— Ведьма ты, Адик, — шепчут губы.

Я же смотрю на шрам — похожий на молнию рваный зигзаг. Изучаю без страха.

— Наглеешь, солнышко, — твердые губы раздвигаются в порочной ухмылке, демонстрируя красивый оскал.

Грустно улыбаюсь в ответ.

Почему он изначально показался мне страшным?! Черты резкие, необычные, привлекающие внимание. Чем дольше вглядываюсь, тем больше вижу симметрию и пропорциональность.

Приближает лицо к моему и носом в мой нос утыкается. Оказываюсь обвита его руками и зафиксирована ногами. Подобно удаву оплел меня всю.

— Я жду ответ, — доверительный шепот, от которого мурашки по всему телу.

Медлю секунду и отвечаю единственное, чем готова поделиться:

— Ничего такого, о чем я не была предупреждена изначально…

Гринвуд молчит, ждет.