Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Хочу выбросить себя из машины и бежать куда глаза глядят.

Гринвуд хватает меня и тянет на себя.

— Фил… — писк теряется в грубом поцелуе. Злой, разгоряченный разборкой мужчина вгрызается в меня со всей силой.

Я обескуражена им. Воздуха не хватает. Пытаюсь оттолкнуть, уперев руки в широкую грудь. Не могу. Сильное тело кажется вылитым из стали. Царапаю ногтями шею, забитую татуировкой ассасина. Чувствую, как под подушечками бешено пульсирует яремная вена.

Отводит одной рукой мои слабые руки, продолжая безжалостно терзать губы, таранить языком, кладет мою пятерню себе на щеку, заставляет прочувствовать слегка колющую щетину, и пылающую кожу под ней.

Не дает мне ни шанса. Наказывает жестоким поцелуем. У меня от его напора губы болят и перед глазами все темнее.

Понимаю, что он сейчас на взводе, под бешенным выбросом тестостерона, не особо адекватен, во власти похоти, но от этого не легче.

Рукой проскальзывает под платье и раздвигает мне ноги. Шиплю. Кусаю его за нижнюю губу. С силой сжимает мое бедро, оставляя синяки. Короткая пауза и Гринвуд резко отрывает меня от себя. Открывает глаза и я нарываюсь на стальной взгляд, стремительно приближающийся к графитовому оттенку.

— С этого дня для всех ты моя женщина. Следить и отлавливать тебя из-под левых мужиков по подворотням я больше не собираюсь. Посмеешь нарушить договоренность и своенравничать, пеняй на себя. Выводить меня не советую. Тебе не понравиться то, что я с тобой сделаю.

В растерянности смотрю на этого мужчину. Свинцовые глаза выглядят пугающе. В них я вижу голод и жажду. Шквал чисто мужских эмоций. Гринвуд непреклонен.

— Не кипишуй, Адик, — в ответ на мои мысли продолжает свой монолог, отводит взгляд и сцепляет зубы, — Я не заставляю тебя с собой трахаться.

Я даю тебе время, чтобы ты сама пришла ко мне. И ты, бл*ь, придешь ко мне!

— Фил, я…

Выбрасывает руку и ловит пятерней мое лицо, заткнув рот, приближает к своему.

— Ни. Слова. Иначе вы*бу. Ушла. Сейчас.

Дважды мне повторять не нужно, вылетаю из машины и спотыкаясь бегу к своему подъезду.

Кажется, что все демоны ада мчаться за мной и огненный взгляд простреливает спину.

Глава 37

Время бежит и течет ручейком.

Дни сменяются, пролетают в обычной беготне и суете скопляясь и превращаясь в месяцы.

Работа — дом-уход за матерью. Нет просвета. Нет надежды.

Устала. От всего. От всех.

Заканчиваю последнюю строчку на грубой материи. И слышу обычное:

— Бай — бай, Адель.

— До завтра, Роза.

Быстренько преодолеваю попадающихся на пути девчонок — сотрудниц и вылетаю на улицу.

Сажусь в черный трак, дожидающийся меня на обычном месте.

Фил заводит двигатель. Наш ритуал — молчанка длится уже черт знает сколько времени.