Лоза под снегом

Так родители воспитали. Но в Володе я утонула раз и навсегда. Мы же не выбираем, кого нам любить, это свыше предначертано.

– Но Андрей тебя любил.

– Нет. – Лика снова улыбнулась. – Это он придумал, что меня любит. А на самом деле в нем все эти годы говорили уязвленное самолюбие и зависть к старшему брату. Ревность еще, гордыня. Андрей все эти годы самоутверждался, чтобы доказать: он ничуть не хуже. А когда доказал, состоялся как профессионал, тогда и полюбил по-настоящему. Тебя. Не меня.

– И ты никогда не жалела, что сделала такой выбор?

Лика снова рассмеялась.

– Нет. Никогда. Я действительно люблю Володю. С каждым годом все сильнее. Мы с ним единое целое, понимаешь?

Женя понимала. До недавнего времени ей казалось, что таким единым целым являются они с Андреем. А он, оказывается, когда-то глубоко и болезненно любил совсем другую женщину. Но ведь и у нее тоже были романы и увлечения. К примеру, когда она познакомилась с Андреем, то была уверена, что влюблена в их общего коллегу Виктора Малофеева. А тот оказался подонком и подлецом, обманувшим Настю Васильеву и укравшим у Женьки дорогое кольцо, изготовленное ее сестрой Ритулей[1].

За разговором Лика споро накрыла на стол. Женька даже не заметила, как на нем появились разнообразные салаты и закуски, а на плите кастрюля ароматного супа, кажется солянки. Вскоре вся большая семья собралась за столом. Разговор, конечно же, крутился вокруг ночного ограбления. Женька видела, что Владимир расстроен, да и Лика тоже. Правда, поводы для расстройства у них были разными. Лику больше тревожила экономическая сторона вопроса. Разрыв договора на поставку вина означал потерю денег, а также надежд на продолжение сотрудничества.

Владимира больше беспокоило предательство кого-то из сотрудников, которых он считал чуть ли не семьей. Склад готовой продукции был открыт ключом, и сделать это могли только свои, не посторонние. Осознание этого не на шутку мучило Владимира Васильева, Женька видела.

– Покажи мне, где что стояло, – попросил брата Андрей, когда обед остался позади. – И записи с камер тоже.

– Пойдем, – кивнул Владимир.

Они ушли в здание производства и до самого возвращения Андрея и Женьки в гостиницу пробыли там. Женщины мужчинам не мешали. За столько лет братьям было о чем поговорить. На обратном пути Женька уставилась в окно и молчала, глядя, как расстилается по краям дороги белоснежная ровная гладь.

– Сердишься? – спросил Андрей.

Она не стала играть в извечную женскую игру и спрашивать, есть ли на что.

– Нет, – честно призналась Женька. – Думаю про приключившееся здесь ограбление. Ты заметил на камере что-нибудь стоящее внимания?

Муж засмеялся.

– Все-таки ты удивительная у меня, Жень.