Ложь напрокат

Его мозг работал совсем в противоположном направлении и мысленно твердил хозяину: «А зачем такая жизнь вообще нужна?» Только в более решительных выражениях. Витька недоверчиво ухмыльнулся и почесал макушку, раздумывая, не послать ли Наташку туда, куда послал вчера нашу крышу. Подруга многозначительно улыбнулась и твердо сказала: «Можешь зря не стараться. Туда не пойду. Все твои мысли – как на ладони. Моя профессия такая – врач-психиатр-экстрасенс-нарколог». Витька испуганно шарахнулся в сторону. Наташка строго погрозила ему пальцем и добавила: «Не шали! Я лечу алкоголиков и бесконтактным способом.

В радиусе двадцати пяти километров… Хотели завтра уехать, но теперь уж все равно надолго здесь застряли. Пока крышу будете чинить, нормальных людей из вас сделаю. Сейчас пойдешь домой, и тебе будет плохо. Захочется выпить, но это желание возникнет в последний раз. Выпить ты уже не сможешь – наизнанку вывернет. Чувствуешь потребность в стакане?» Глаза Натальи смотрели на графа в упор, и он с ужасом ощутил признаки нестерпимой водочной жажды. «Стой! – сорвавшимся на петушиный крик голосом, остановил он Наташку.  – Стой… Че ж так сразу-то? Сегодня надо крышу доделать!» – «Одно другому не мешает, – строго возразила подруга. – А если крышу почините, завтра нам надо уезжать… Закрутимся – и не успею». – «Ща, я мигом назад, к Степке», – перебил ее граф. – «Нет! – приказала Наташка. – Сесть на крыльцо и ждать! Я сама с ним поговорю».

Обработка Степы-носа несколько отличалась от Монте-Витькиной. Вытянувшись в струнку и сложив руки на груди, Степа лежал на ветхой тахте, ножками у которой служили кирпичи."

"Лежал он прямо в рабочей одежде. Глянув одним глазом на Наташку, недовольно пробурчал: «Сегодня воскресенье.

Отдыхаем. Завтра и начнем…» «Да хоть послезавтра, хоть через месяц, – равнодушно сказала Наталья, внимательно оглядываясь по сторонам. – Так! Лежак я твой выкину к чертовой матери… Это тоже долой». Наташка смахнула с комода нагромождение хлама, в котором смогла различить только стаканы, секунду поразмышляла и сдернула заодно грязную кружевную мини-скатерочку вместе с прилипшими застарелыми остатками закуски, хранившейся с незапамятных времен. Потом пошла сметать все со стола. Жалобный звон стеклянной тары молил о спасении. Степа, матерясь, вскочил и потребовал разъяснений. Наташка поправила волосы перед засиженным мухами зеркалом, давно забывшем о своем предназначении, и брезгливо скинула его вниз. «Степа! Я переезжаю к тебе, любимый. – Степин нос отчаянно запротестовал. Руки тоже. Слов не было. Очевидно, Степа ими подавился. – Ну не стоит так волноваться, дорогой. Я не могу без тебя жить. А ты ко мне со временем привыкнешь… – Подобие покрывала с тахты вместе с матрацем полетели на пол.