Ложь напрокат

Я торопливо достала фотографию Татьяны и показала подростку:

– Это она? – Свою фигуру я предусмотрительно закрыла указательным пальцем.

Он даже вглядываться не стал, опознал соседку сразу. И также сразу насторожился.

Уловив эту настороженность, я поспешила успокоить мальчишку, сказав, что Ольгу много лет ищет родная сестра. Они близнецы. И вот можно было бы порадоваться за них, но, как назло, не можем застать владелицу квартиры дома. С. А. еще раз задумался:

– Да я ее сам давно уже не видел. Почти полмесяца.

– Как думаешь, может, остальные соседи что подскажут?

– Вряд ли.

В другой квартире ваще площадь азеры снимают. Их всю дорогу дома нет. Тут участковый приходил, они заперлись и не открыли.

На верхнем этаже с нами разговаривать не захотели. Отделались стандартной фразой: «Ничего не знаем и знать не хотим».

Спустились на этаж вниз. Пожилой мужчина с крупными чертами лица недоуменно посмотрел на нас и заявил, что подробности чужой жизни его не интересуют. На наше счастье, они интересовали его жену. До такой степени, что она пригласила нас в квартиру. «Хрущевка улучшенной планировки», – подумалось мне.

Но если дешевые «хрущобы» призваны были спешно решить вопрос выселения нашего народа из подвалов, полуподвалов и бараков, что служило до поры до времени хоть каким-то оправданием этому бредовому проекту, то квартиры в девятиэтажках являлись прямым издевательством над этим самым народом. Ну чем, скажите на милость, отличается двухкомнатная распашонка от двухкомнатной хрущевки, в которой одна из комнат проходная?

Любознательная хозяйка сначала выяснила, по какому поводу мы интересуемся квартирой Анастасии Владимировны. Удовлетворив ее любопытство тем, что у нее через много лет нашлись родственники, потерянные во время войны, мы приступили к расспросам.

Результат был ошеломляющий: Анастасия Владимировна оказалась гордячкой и отличалась заносчивостью. Жила вместе с дочерью Татьяной и матерью. В связях, порочащих ее женское достоинство, замечена не была. Ни с кем в доме не дружила, в гости ни к кому не ходила, к себе тоже не приглашала. Антонина Витольдовна, как звали нашу собеседницу, пыталась было завязать дружеские отношения с соседкой, не раз приглашала ее посидеть у дома на лавочке – всегда ведь есть что и кого обсудить – и постоянно натыкалась на вежливый, но решительный отказ. Правда, Анастасия Владимировна много работала – поздно приходила, рано уходила и даже домой брала работу. Ее мать – Елизавета Семеновна, царствие ей небесное, была женщиной более общительной и жаловалась, что Настенька себя совсем не жалеет. Девочка у них росла добрая, вежливая такая, но вот выросла… Нет, сначала-то ничего была. Замуж вышла и вместе с мужем частенько жила у матери.