Ложь напрокат

Только не могла понять, какой пример подавала плачущая Татьяна – положительный или отрицательный.

– Танька, ты что? Обалдела, блин? – заорала Наталья. – Нет, я с тобой тут всех коров посшибаю! Блин! Мы, можно сказать, вывезли тебя из эпицентра криминальных событий, радоваться надо, а она ревет! – Наташа подумала и весомо добавила: – Блин!

– Да я радуюсь, радуюсь, – прорыдала Татьяна. – Поэтому и реву.

Наташка подозрительно зашмыгала носом. Кремень-подруга легка на слезы сострадания.

– Бараны! – предостерегающе завопила я, заметив животных в опасной близости от дороги.

– Это овцы, – поправила Танюшка.

Наташка предусмотрительно сбросила скорость и спросила, не видно ли на горизонте коз. Их она с некоторых пор не любит – так и норовят перейти дорогу в неположенном месте…

Мы благополучно сделали еще три поворота налево и в конце концов оказались на хорошо укатанной проселочной дороге. Пришедшая в себя от слезной радости Татьяна нетерпеливо отсчитывала знакомые деревеньки:

– Ельня… Видите, здесь вокруг ельник и сосны, а во-о-он там мост, видите? Сейчас будем проезжать – это речка Талинка. Это Красное. Там церковь и кладбище, где всех деревенских хоронят. Сейчас будет село Николинское… Вон, видите липовую аллею? Видите, какие мощные деревья? Эта аллея ведет в бывшую усадьбу помещика Николина. Барский дом не сохранился. Его еще во время революции сожгли. У меня, кстати, есть фотография – мать бывшей хозяйки нашей избы там горничной служила. Такой домина шикарный! Сохранился только дом, где дворня жила. Бревна – двумя руками не обхватить… Чуть подальше между деревнями автобусная остановка будет. Видите площадочку песчаную? Остановка называется «Бабка Марфа». Тут в лесу, примерно через полкилометра, ее малюсенькая избушка стояла. Одна жила. Никого и ничего не боялась. Говорят, к ней даже беглые уголовники забредали. Она всем помогала и ни о чем не расспрашивала. Кормила, поила, травками лечила. Как умерла и где похоронена, никто не знает. Очень давно это было. Но память человеческая длиннее жизни… А впереди – прошу любить и жаловать – моя Таложня.

Татьяна радовалась, как ребенок, а я с ужасом ждала, что вскоре увижу разбитые окна полуразрушенного дома, в котором невозможно жить…

– Вот сюда, Наташенька, – услышала я веселый голос Татьяны.

Машина остановилась в проулке между двумя избами, очень похожими друг на друга. Даже дворовые пристройки у них одинаково поехали назад, демонстрируя желание со временем отпочковаться окончательно.

– Нам сюда, – указала Танюша на правую избу.

Я с облегчением перевела дух, заметив, что окна заколочены досками. Это вселяло надежду на то, что стекла целы.