Лозоходец

По закону, если на ссыльном была одёжа не по сезону, ему должны были выдать новую. На деле всем ставили отметку, одет по погоде и точка. Потом, когда наш обоз тронулся в путь, конвоиры продавали арестантам вещи, которые были выданы для ссыльных. Тем, у кого ещё оставались деньги. За тулуп просили до трёх рублей, потом, правда, цена упала почти до шестидесяти копеек, сапоги шли по пятьдесят копеек, сторговывались и за тридцать. Рукавицы отдавали за двадцать копеек.

Но это позже, а сейчас мы ждали, когда утрясут все формальности. Медленно, едва-едва, двигалась очередь. Пока расспрашивали, пока досматривали скудный скарб, что переселенцы везли с собой, пока заполняли последние документы. Дошла очередь и до меня.

– Фамилия, имя, статья, – не глядя спросил офицер, просматривая бумаги.

– Бугаев Егор, пятьдесят восьмая.

– Пункт?

– Не помню…

Мужик оторвался от списков, недоумённо взглянул на меня:

– Как это?

– Болел, почти без сознания был, когда приговор выносили.

– М-м-м, – пожевал губами офицер, – странно… Ты направлен в Севвостлаг, посёлок Средникан, Дальневосточный край, – он нашёл меня в списках, уточнил незначительные детали и, осмотрев, отпустил.

Я встал в очередь, теперь тянувшуюся в другую сторону, к заветным сараям, где нас ждала еда. Так и простояли мы почти до самой ночи. Шутка ли, с обозом шло сорок политзаключённых и уголовников, и более двухсот спецпереселенцев.

– Летом-то на барже отвозят, – вдруг разговорился со мной местный конвоир, шустрый мужик, лет пятидесяти, – там хорошо, – он мечтательно закрыл глаза, – палуба крытая, на ей кухня, значится, и умывальня. А с-под крыши и двери в каюты, которые под камеры отведены. Сидят людишки, едут тихонько. Пятьсот душ на ту баржу вмещается, не надо мотыляться туда-сюда с обозами."

"Я согласился, что так оно удобнее. Да и всяко по теплу дорога проще, что пешком, что на транспорте.

– Не скажи, – мотнул головой конвоир, – пёхом гнус заедает, бывало до смерти. Особливо, кто сбегчи решится. Так и находили, живого места на человеке нет, жуть. Так что на барже, как на курорте. Там-то гнус не так лютует.

Добравшись, наконец, до сарая, я присел возле двери, места больше не было, опёрся о стену и задумался. Дальний Восток… Сколько же туда добираться? И как? Опять пешком погонят? Это же с месяц пути, если не больше. Или всё-таки на поезде?

И опять из головы не выходило то, что история здесь странно «спрессована». Для коллективизации ещё рано, а поди ж ты, уже в колхозы людей загоняют. Или просто всё сдвинулось по времени? И не разобрать. Лагеря тоже, позже их строили. А вот они, уже стоят…

Думать дальше не было сил, клонило в сон. Оставив все домыслы на день завтрашний, поплотнее завернулся в тулуп и уснул.

Разбудил меня скрип двери, в проёме показался конвойный.