Лозоходец

– Повезло, – сказал мне один из каторжников, худой мужик с впалыми щеками, покрытыми чёрной щетиной, – к ужину успели, а то ходили бы до завтра голодными.

В столовой рядами стояли деревянные длинные столы, за которые все и уселись, взяв по тарелке жидкого, точно вода, супа, где плавала какая-то крупа.

– А хлеб? – спросил кто-то.

В ответ заключённые рассмеялись.

– Утром дадут, – откликнулись зеки, – на весь день. Сколько ещё пайку выделят.

Мы выпили суп и пошли к баракам, где новеньких уже ждал конвой. Нас разделили на уголовников и политических. Как оказалось, вместе не селят. Больно много воли берут «блатные».

В бараке, куда нас заселили, было холодно, стуженный влажный воздух пробирал до костей. В углу раскраснелась железная печка, слишком маленькая для такого помещения. В несколько рядов стояли двухъярусные нары, вплотную друг к другу. Под потолком слабо светила зарешеченная, засиженная мухами лампочка, едва освещающая пятачок снизу. Арестанты казались тенями, что прячутся в сумерках.

Я отыскал свободные нары, уселся, озираясь по сторонам. Пашка забрался наверх, выглядывая оттуда, точно галчонок из гнезда. Рядом со мной пристроился тот самый, усатый, что шёл после убитого старика.

– Тебя как зовут? – робко спросил он.

– Егор, – ответил я, не прекращая осмотр барака.

– А я Михаил, Миша, стало быть, – со вздохом он опустился на кровать, пощупал тонкий, набитый комковатой соломой матрац, такую же плоскую подушку и худое дырявое одеяло.

К нам подошёл мужик непонятного возраста, вроде и не старый, но спина его была скрючена, как от радикулита, на пальцах бугрились узловатые суставы, лицо изъедено морщинами, точно ранами."

"– Спите, – произнёс он неожиданно мягко, – побудка рано, с непривычки тяжко будет.

– Что же это творится у вас? – скосился на него Миша. – Живого человека взял и застрелил.

– Вас как величать? – спросил он.

Мы представились.

– А я Григорий Усатов, второй год здесь обретаюсь. Ходит, – начал мужик без всякого предисловия, – между зеками байка одна… Знаешь ли ты, как попадает сюда наша охрана? – смотрел он на меня полузакрытыми от усталости глазами.

Я отрицательно мотнул головой.

– Это все чекисты бывшие, военные… Те, кто убил кого из штатских или забил до смерти, или изувечил. Не по приказу, по собственному почину. Куда их? Садить в тюрьмы к зекам нельзя. Наказать тех, кто служил исправно Родине, тоже не годится. Вот и отправляют в лагеря. Вроде и наказали, и погон не лишили. А Чигуров… Сказывают, любил он народец пытать люто, с выдумкой. Так, что потом врачи собрать не могли.