Лучший друг моего парня

— Уломал девушку своего друга? Долго, Гейден, теряешь хватку. Дать парочку уроков? Знаешь, как быстро она, — кивает подбородком в Еву, — оказалась в моей простели?

Чувствую исходящую от Мирона новую волну агрессии, он просто в бешенстве, хотя старается не выдавать своего состояния. Кладу руку на его колено и сжимаю. Парень чуть дёргается от неожиданности и окутывает мою ладонь теплотой своей.

До мурашек.

— Избавь от подробностей. Где финиш? — холодно интересуется Мирон.

— Фары, — произносит Змей.

Мы все смотрим в лобовое, вдалеке несколько раз сверкают огни, и опять наступает темнота.

— Отлично.

— На счёт три…

Между машинами выходит девушка с поднятыми вверх белыми флажками. Они еле различимы, но всё же мелькают в темноте неясным мутным пятном.

— Мне страшно, — выдыхаю я с колотящимся на износ сердцем.

— Не бойся, — спокойно произносит Гейден, с силой сжимает мои пальцы и отпускает их, вцепляясь двумя руками за руль. — Когда я скажу: «Прыгай!» — прыгай.

— Что? — не понимаю.

Больше он ничего не поясняет, сосредоточенно смотрит перед собой. И, как только белый флаг устремляется вниз, машина срывается с места, а меня вжимает в спинку сиденья и оглушает собственным криком.

Мимо проносится мрак ночи, который мы рассекаем, как мне кажется, со скоростью света. Не едем, а летим в темноту бездны, сердце колотится на износ, так что закладывает уши. Понимаю, что, если закрою глаза и зажмурюсь до рези, ничего не изменится. Всё тот же мрак кругом.

Поэтому, повернув голову, смотрю в сосредоточенное лицо Мира, подсвеченное красными огнями приборной панели, и молюсь. Молюсь о том, чтобы мы добрались до финиша живыми, чтобы нас поскорее ослепил свет фар и мы выбрались из машины целыми и невредимыми. Молюсь о том, чтобы суметь ещё раз прикоснуться к его губам, прижаться в поцелуе и почувствовать его вкус на языке. Молюсь о нас. О нём, порочном и испорченном парне с сомнительными принципами, и о себе, далёкой от ангельского идеала.

Меня бросает вперёд, и становится трудно дышать. Ремень безопасности обжигает грудную клетку. Не сразу понимаю, что машина резко затормозила.

Секунды замедляются.

Щелчок.

И я чувствую свободу, тело больше ничем не сковано.

Ещё один.

Двери разблокированы.

— Прыгай, — командует Мирон. И, видя, что я торможу, торопит: — Быстрее, Лина!

— А ты…

Гейден, чертыхаясь, тянется через меня и распахивает дверь. Буквально выталкивает меня в темноту, и машина вновь срывается с места, не щадя покрышек на колесах.

Специально показал Змею, что я сижу рядом, а потом избавился от меня, теряя драгоценное время? Мирон всегда выигрывает. Всегда. Даже я уже готова ему сдаться и выкинуть белый флаг, закончить наше противостояние, отдав ему то, что он так давно желает от меня получить.