Лучший друг моего парня

Глаза собственнически ощупывают моё тело, поднимаясь снизу вверх, пока не достигают пылающего лица.

Чёрт, это какая-то магия.

Ему стоит только на меня посмотреть, и я уже с трудом могу вспомнить собственное имя.

Игра продолжается.

Моё место рядом с Сашей — прямо напротив Мирона. Мой парень увлечён беседой со своим отцом и явно не заметил моего долгого отсутствия.

— Рыба или мясо, малыш? — ласково интересуется, как только я опускаюсь рядом, виновато улыбнувшись его родителям.

Эвелина награждает меня холодным пренебрежительным взглядом и быстро отворачивается. Нутром чувствую, что она от меня не в восторге.

— Воды.

— Останемся сегодня здесь? Я немного выпил.

Смотрю в его лицо, не понимая, что не так. Немного? Когда успел так напиться? Зрачки расширены, и правый глаз немного уезжает в сторону каждый раз, когда он пытается сфокусироваться на мне.

— Я могу вызвать такси.

— Хочу, чтобы ты осталась. Я бы показал тебе свою комнату, — шепчет доверительно.

Его мать давится и начинает громко кашлять. По спине ползут мурашки. Мне кажется, все в зале стали говорить на полтона тише и прислушиваются именно к нашей беседе.

— Конечно, — произношу медленно. — Всегда хотела там побывать.

Виски покалывает, а руки покрываются гусиной кожей. Взгляд Гейдена всегда такой осязаемый, словно он ставит на мне своё клеймо или старается выжечь дыру. Только я скорее съем свои туфли, чем посмотрю сейчас на него.

— Отлично, малыш, — хихикает Саша.

Глуповатая улыбка озаряет по-мальчишески красивое лицо, а его пятерня ложится на моё колено и легко сжимает. Он наклоняется ко мне ближе, опаляя дыханием, а я инстинктивно подаюсь назад.

Вздрагиваю от неожиданного шума.

Мирон поднялся на ноги, опрокинув стул.

Вжимаюсь в свой, стараясь слиться с обивкой. И, поймав его яростный взгляд, молю не выкинуть сейчас какой-нибудь фокус.

Гейден медленно наклоняется и поднимает мебель, жестом извиняясь перед гостями.

— Мир? — Соколов тоже привстает и тут же падает назад.

Ноги его совсем не держат. Бросаю взгляд на Эвелину, она неодобрительно поджимает губы.

— Я поехал.

— Ты пил, — вырывается у меня быстрее, чем я соображаю, что произношу это вслух.

— Рад, что ты заметила, — усмехается Мирон.

— Останься, — гундит Саша, смотря на своего друга как на божество, не иначе.

Мирон подхватывает со стола свой мобильный, целует мать в щёку и пожимает руку отцу Соколова. Его спина, обтянутая белой рубашкой, стремительно удаляется, а я как приклеенная смотрю ему вслед. Не понимая, какие испытываю эмоции.

Рука Соколова на моём колене кажется чужеродным предметом, тогда как язык Мирона, оставляющий след на моей голой коже, совсем не вызывает омерзения.

Я влипла.

Он сказал, что всегда получает своё. Что я так или иначе окажусь в его постели.