Лучший экипаж Солнечной

В зале поднялся многоголосый шум, сопровождающийся вскакиванием с мест и бурной жестикуляцией.

– Все пойдем к Рабиновичу! – выкрикнул «Роканнон». – Пусть только рыпнется!

– Вы что, юноша, уже стрелять научились? – ехидно поинтересовался Рашен. – Облом системы у него, а туда же, как большой. Ну-ка, тихо все! Сели! А ну, сели по местам! Я кому сказал?!

Офицеры слегка поутихли, но смотрели по-прежнему воинственно и явно не собирались бросать адмирала в беде.

Рашен перегнулся через стол и заглянул в монитор.

– Не готово еще, – сказал ему Эссекс.

– И какой урод выдумал эту дальнюю связь! – в сердцах воскликнул Рашен.

 – Одно расстройство каждый раз…

– Русский ее выдумал, – подал голос Боровский. – Забыл фамилию. Что-то типа Айвенофф. Или Айвен…

– Что-то типа Эйзенштейн, – процедил Рашен. – Или типа Боровский. Чего ты там стоишь, народ пугаешь? Иди сюда!

– Мне отсюда лучше видно, – сказал Боровский. – Я слежу, чтобы никто под шумок нашу самогонку не спер."

"Конференц-зал огласился дружным хохотом. Рашен улыбнулся. Боровский, как всегда, идеально подгадал с репризой. Никто лучше него не умел подавать дурацкие реплики в излишне патетический момент.

Вот и сейчас Боровский всего лишь одной фразой сбил царившее в зале напряжение.

– Группа, стой! Внимание! – скомандовал Рашен. – У связистов пока не готова картинка. Мы получили донесение от коммандера Файна. Держитесь за кресла, господа офицеры. Файн нашел чужих. И они проявили агрессию.

Офицеры, как громом пораженные, уставились на Рашена. Несколько мгновений в зале никто не шевелился, а затем со своего места опять встал Педро. На этот раз очень медленно.

– Господин адмирал, сэр, – произнес он удрученно.

 – Простите мою дурацкую вспышку эмоций. Я вел себя недостойно. Приношу вам свои извинения, сэр.

– Спасибо, коммандер, – сказал Рашен. – Никаких проблем. Я отнюдь не в обиде. Надеюсь, вы понимаете, зачем я держал вас в неведении?

– Да, сэр. Теперь – да. Вы хотели проверить…

– Конечно. Вы уж простите мне этот небольшой эксперимент. Все мы люди, друг мой, у всех есть нервы. Сколько мы за эти сутки потеряли человек, Фил?

– Десять, – вздохнул Эссекс.

– Понимаете, – сказал Рашен, – мне нужно было убедиться, что группа F перенесла этот стресс и по-прежнему готова работать как единый организм.

Я получил ответ, и я горжусь своими офицерами. Садитесь, Педро. Спасибо. Итак, господа, как только мы посмотрим, что там нашел Файн, я отошлю картинку на бакен полицейской эскадры. Ну что, теперь никому не кажется, что Рабинович меня арестует?

– Да что ж он, больной, что ли… – буркнул «Фон Рей».

– А реактор ты все равно починишь, – сообщил ему Боровский.

– Теперь уж починю, – согласился тот.

– Еще вопросы? – спросил Рашен. – Нет? Хорошо.