Лучший экипаж Солнечной

– Что значит – «сам не пойму»? – спросил Эндрю. Импровизированные носилки выволокли в коридор, и глазам Вернера открылся изувеченный потолок. Обшивка вся была в оплавленных дырах, и сквозь них просвечивали коммуникации.

– Ну, как-то все по-дурацки вышло, – начал объяснять сержант. – Ваш старпом часом не гомик был?

Эндрю утвердительно хмыкнул. Он сам от старпома неоднократно отмахивался подручным инструментом. Старпом был мужик любвеобильный, и тесных отношений с коммандером Фушем ему, видимо, не хватало. «А почему это о старпоме говорят в прошедшем времени?» – подумал Эндрю.

Но спросить не успел.

– Я так и думал, – кивнул сержант. – Одни неприятности от этих деятелей. Короче, лейтенант, ваш старпом одного нашего парня в душевой пристрелил. Мы его, гада, поймали и отрихтовали слегка. Конечно, не до смерти, ты сам знаешь, у нас с этим строго, никакого самосуда, ничего подобного. Но ребята очень уж на вас, астронавтов, осерчали. И, значит, как раз уже собрались его дежурному сдать – а тут другие ваши набежали. И понеслось… Является дежурный, мол, почему нападение на офицера, все под арест, буду стрелять – а ему в репу ка-ак звезданет кто-то… Короче, через пару минут уже разобраться в том, кого бьют, никакой возможности не было.

Все огребли – и ваши, и наши. Объявляют боевую тревогу, чтобы, значит, прекратить мордобитие, а в казарме уже пальба – шмаляют по нам из пистолетов, будто в тире. Мы их, ясное дело, забили, вызываем полкана – мол, разберись, защити, не виноваты же, – а он заперся и орет, что всем нам теперь хана. Типа измена, и все такое. И тут появляется этот мудак, коммандер Фуш, и с ним еще какие-то ваши уроды. С лазерами. Короче, принялись нас убивать. Ну, и все. Я же говорю – везучий ты мужик, лейтенант.

– Ну, вы даете… – с трудом выговорил Эндрю.

– Сами удивляемся, – вздохнул сержант. – Ты сейчас единственный, кому на этой барже трибунал не светит.

Носилки догнал кто-то огромный, гулко топающий, и в поле зрения Вернера появилось новое лицо. Этого человека Эндрю опознал сразу – Банни, капрал из взвода связи. И тут же в голове у Эндрю проснулись какие-то обрывочные воспоминания. Внутренне он весь напрягся, потому что воспоминания были нехороши.

– Живой! – выдохнул Банни. – Отлично.

Порядок. Ты как, лейтенант?

– Дженни, – сказал Эндрю, – где?

– Извини, лейтенант. – Банни помрачнел и насупился.

– Что значит «извини»?

– Ну… Извини, и все тут.

– Какие же вы гады… – прошептал Эндрю и крепко зажмурился.

– Мы не виноваты, – сказал Банни тоном обиженного ребенка. – Это ваши. Ее лазером. Сразу, наповал. Думаешь, мне не жалко?

– Приехали, – сказал Вайль. – Осторожнее, господа. Взяли.

Сильные руки подняли Вернера и усадили во что-то мягкое и пружинящее. Эндрю открыл глаза. Их застилали слезы.