Лучший экипаж Солнечной

– У него был такой голос, когда он прощался… Вы не заметили, шеф? Он будто бы шел или лез куда-то. Знаете, я весь день сегодня просидела над схемой корабля. В реакторном есть пазухи, по которым можно выбраться прямо к лапам. А в самих лапах тоже ведь шахты…

«Эндрю работал в тяжелом скафандре, – вспомнил Рашен. – Неповоротливая штука, но зато всюду свинец. Так… Что там еще? Термозащита в четыре слоя. Экзоскелет. С какой скоростью он мог двигаться? В училище мы пробовали бегать в таких скафандрах. У меня не вышло. А какой ширины кабельная шахта в лапе? Секундочку… Интересно, кто из нас более псих, я или Кенди?»

– Вы здорово с ним поссорились? – спросил он.

– Я идиотка, – сказала Ива. – Ну, дура я была, и все тут. Я просто никак не могла понять, что мы очень разные, и… Ну, у него есть право быть таким, какой он есть. Вот… А он, по-моему, насмерть обиделся.

– Насмерть… – эхом повторил адмирал, размышляя. – Насмерть…

– Дура я была, так что ж мне теперь, застрелиться?! Не понимала я, что он такой ранимый…

– Угу…

– Чего «угу»?! – злобно выпалила Ива, забывая, что Рашен какой-никакой, а все-таки трехзвездный адмирал.

– Я говорю – мальчик всегда особенно быстро соображал в критических ситуациях, – объяснил Рашен. Адмирал поднялся на ноги, упер руки в бока и нахмурился. Ива тоже встала.

– А еще у него инстинкт самосохранения просто зверский, – продолжал думать вслух Рашен, не замечая, что говорит об Эндрю уже в настоящем времени, будто тот и не мертв вовсе.

– А-а…"

"– Бэ! – адмирал потянул из воротника микрофон. – А ты, Иветта, на самом деле редкостная дура. Будь я тебе отцом, всыпал бы по первое число! Завела себе мужика с богатым прошлым – так береги его! А этот… Откуда он только взялся на мою голову, отставной сумасшедший и бывший уголовник! Где мне его теперь искать, а?! Тонкая и ранимая натура, чтоб ему ни дна, ни покрышки… А если он загнулся там? Сутки же прошли уже!

Ива надулась, сунула руки в карманы и демонстративно встала к адмиралу спиной.

– Боровский! – рявкнул адмирал в микрофон. – Внимание! Всех, кто может стоять на ногах, поднимай немедленно! И в корму! Обшарить все закоулки, где может поместиться человек! В каждую дырку заглянуть! Вдруг он сознание потерял, или что еще… Обязательно в лапах посмотри, может, он там валяется!

– Кто?! – обалдело спросил Боровский.

– Да лейтенант Вернер, мать его!!! – заорал Рашен.

Некоторое время Боровский молчал, осмысливая происходящее.

– Это, конечно, совершенно не мое дело, – начал он, – но мне кажется…

– Вы-пол-нять! – пролаял Рашен и переключился на другую волну. Сделал несколько глубоких вдохов, чтобы привести нервы в порядок, и сказал уже гораздо спокойнее: – Успенский вызывает де Вилье. Ответьте, Виктор. Срочное дело.

– Ну? – отозвался староста.