Лунное молоко

— Чего он хочет? — Марфа спряталась за сестру.

— Забрать своё. — спокойно ответил Монах. — Верни ему маску, Юля.

— Но она же совсем крошечная! — Юлька не узнала своего голоса. — Она на него не налезет!

— Не думай об этом. Действуй! — Монах поднял сросшуюся маску и протянул Юльке. Та приняла её нетвёрдой рукой, а потом снова шагнула к Верховному, и существа из хоровода вдруг ожили, надвинулись близко-близко, чтобы не упустить ни единого её движения.

От шума, шепотков, от влажной духоты пещеры в глазах у Юльки помутилось, и выплыла картинка из далекого прошлого — девочка Улька, несущийся хоровод уродцев и в центре него — фигура в нелепой шапке стоге и чёрной маске.

Верховный снова склонился к ней и в нетерпении чуть зарычал.

Юлька думала отдать ему маску, но тот явно желал, что она надела её на него!

Подчинившись, Юлька приложила маску к щеке чудовища, и та не удержалась — соскользнула бесполезным лоскутом.

По пещере прокатился разочарованный вой.

— Подделка! Обман! Покарать её! Покарать!! — завизжало-заверещало отовсюду. — Кара! Кара!! Не отпустим!!

Бежать было некуда, и Юлька застыла изваянием, словно на неё сыпанули особого порошка Пантелевны.

Сквозь слёзы она едва различала, как младшая Марфа, подхватив маску, взлетела в прыжке и пришлёпнула ту к лицу Верховного.

И маска начала расти! Она увеличивалась, расползалась по сторонам, распрямляясь и натягиваясь, постепенно скрывая все трещины и наросты на коже. И когда она заполнила собой всё, из прорезей ярко полыхнули прозревшие глаза существа!

Восторженно вопящая толпа нечистых ринулась к Верховному, каждый спешил приложиться к руке, коснуться возвращённой на место маски.

Вопли-крики-стоны-гогот разрослись в такую чудовищную какофонию звуков, что стены не выдержали напора — пошатнулись и дрогнули, и следом посыпались комья земли с потолка.

Они сделали это! Сделали! Смогли! — Юлька никак не могла унять слёзы.

И девочка Улька теперь прощена. А значит — и она, Юлька, тоже??

— Бежим! — Монах крикнул ей на ухо. — Нас сейчас сметут!

— Очнись, Юля! — затрясла её и Марфа.

Подхватив Юльку с двух сторон, уворачиваясь от случайных щипков и тычков, они попятились к стене.

— В проходы не пробиться, всё забито этими. Да нас снова может не выпустить, — Монах вертел головой, пытаясь сообразить, как им спастись. — Я вижу трещину в потолке. Придётся карабкаться по корням вверх, и пробиваться сквозь неё. Вы готовы, девчонки?

— Готовы! — Марфа обезьянкой повисла на толстом корне как на канате.

— Нет, нет, не готовы… Я не готова! — Юлька никак не могла прийти в норму, потрясение от последних событий было еще слишком велико. В ушах гудело, в глазах плавали разводы и круги, и тело было слабым, непослушным.