Лунный жаворонок

Если она пропустит ужин, это будет странно – особенно сегодня, когда были макароны феттуччине. Она их обожала, но густой соус отнюдь не облегчал резкий приступ тошноты. Как и встревоженные взгляды ее семьи.

Софи игнорировала их обеспокоенные мысли, с усилием глотая каждый кусочек и стараясь сдержаться и не дергать себя за ресницы. Наконец, отец отложил вилку – в семействе Фостеров это был знак, что ужин окончен, – и Софи вскочила со стула.

– Спасибо, мам, было очень вкусно. Я пойду поделаю уроки. – Она, сдерживаясь, вышла из кухни и кинулась вверх по лестнице, пока родители не успели возразить.

Добежав до комнаты, Софи закрыла дверь и упала на кровать. Тишину нарушило резкое шипение.

– Прости, Марти, – прошептала Софи. Сердце грохотало у нее в ушах.

Она плюхнулась на хвост пушистого серого кота и удостоилась тяжелого взгляда, но когда протянула руку, кот боднул ее, устраиваясь на коленях. В тишине раздалось довольное урчание, и оно придало Софи сил обдумать то, что она поняла на кухне.

Ее семья не может быть ее семьей.

Она глубоко вздохнула и постаралась принять действительность.

Самое странное, что это было даже логично.

Становилось понятно, почему рядом с ними она всегда так выделялась – худая блондинка среди полноватого темноволосого семейства.

И все же другой семьи у нее не было.

И если они не были ее родственниками… то кто был?

Панический страх сжал грудь, и легкие заболели без воздуха. Но глубоко внутри пульсировала другая боль, будто там что-то разорвалось."

"Глаза горели от слез, и Софи сморгнула их. Должно быть, это ошибка. Разве может быть, что семья ей не родная? Она семь лет слышала их мысли – как они могли утаить такое?! А если каким-то образом и могли, то это же ничего не меняет, так? Много кого забирают из приютов, и эти дети становятся частью семьи.

Мама заглянула в комнату.

– Я принесла тебе печенья. – Она протянула Софи тарелку с ее любимым печеньем в виде эльфов и стакан молока, а потом нахмурилась: – Ты какая-то бледная, Софи. Ты не заболела? – Она коснулась ладонью лба дочери. – Температуры нет.

– Все в порядке. Просто… устала, – Софи потянулась за печеньем, но замерла, увидев личико эльфа. – Надо лечь спать.

Мама ушла, и Софи, переодевшись и умывшись, забралась под одеяло, плотно заворачиваясь в него.

Марти устроился на подушке рядом с ее головой.

Ее родителям всегда приходилось укрывать ее перед сном – еще одна семейная традиция.

– Сладких снов, Сойка, – сказал отец, целуя ее в лоб.

– Спокойной ночи, пап, – она попыталась улыбнуться, но едва могла дышать.

Мама поцеловала ее в щеку:

– Элла с тобой?

– Ага, – Софи показала синего слоненка, которого держала в руках. Наверное, она уже выросла из игрушек, но без Эллы она не могла уснуть. И сегодня та была ей очень нужна.