Лутер

При этом орал он, как сумасшедший. Совсем сбрендил, что ли?

— А-а-а-а-а! Умри, сволочь! Умри! Он здесь! Здесь!

Он орал так громко, что умудрился заглушить стоны и крики раненых (вот это да, получается, после моего расстрела кто-то все-таки выжил?). И, черт возьми, я как-то совершенно забыл о просьбе Дисы стрелять по ногам, оставить в живых хоть кого-то.

Я успел проскочить коридор, влетел в дальнюю комнату, и едва перешагнул порог, тут же бросился под стену, улегся прямо на полу, укрывшись за горой мусора. Только тогда я перезарядил винтовку.

— Вали их! Вали уродов!

Шаги врага уже были в квартире, и я прекрасно слышал шаги еще нескольких человек, идущих следом.

Да где же Диса? Какого черта он не стреляет?

— Они тут! Вали их! В фарш уродов!

И тут же несколько коротких очередей, сопровождающихся криками, стонами, проклятиями.

Хоть понять, кто и откуда стреляет, было вообще невозможно, я все же понял, что в игру вступил Диса.

Я слышу топот в соседней комнате. Это кто? Мар или Диса?

Хрен разбери.

И ведь проверить никак — можно только высунуться и поглядеть.

Нет, это точно не Диса.

Сидит, забился в угол, дышит, как загнанная лошадь. Или скорее испуганная лошадь.

Точно мар.

Я хотел уж было подняться и подойти к дверному проему, как вдруг тело, сидевшее за стенкой, подорвалось, и, отчаянно бухая ботинками, ломануло как раз ко мне.

Я замер.

Первое, что я увидел, была нога врага, точнее грязный тяжелый ботинок.

Как-то я не сообразил, что из положения лежа, да еще на такой дистанции, чтобы попасть хотя бы в корпус, мне придется дико задрать ствол винтовки и собственную голову.

Но менять что-либо поздно — времени нет.

Бах!

Пуля врезалась в ботинок, оставив в нем дыру, из которой тут же хлынула кровь.

Вбежавший в комнату мар завопил так, что уши заложило.

Он тут же рухнул на пол, упустив свое оружие из рук, и попытался схватиться за изуродованную ногу.

Бах!

Я был слишком взвинчен, чтобы вовремя понять, что опасности этот тип уже не представляет. Впрочем, я все же как-то сообразил, что убивать его не стоит, и пуля врезалась не в грудь или голову, а всего лишь в плечо.

От нового крика я даже поморщился — настолько неприятно ударил по ушам.

Тут же из коридора послышались быстрые шаги, и я направил оружие на проем, готовый встретить новых гостей.

— Свои, свои! — раздался голос Дисы.

— Свои… — облегченно выдохнул и я, опуская оружие.

Тут же в проеме появился Диса.

Выглядел он озабоченным, даже недовольным, но ровно до тех пор, пока не увидел воющего мара.

— О! Живой! — обрадовался Диса.