Львиная доля серой мышки

— Не унывайте, ребята, — попросила я, поглаживая собачью конечность, — скоро выберемся и тогда…

Окончание фразы застряло в горле, потому что в этот момент справа и слева в мои бедра уткнулись два собачьих тела и начали тереться о них. Я замерла. Значит, Мози и Роки вылезли из поддона, им совершенно не понравилось сидеть в воде, надежда получить сыр растаяла, и сейчас бульдожки пытаются вытереться о мою одежду. Но если их влажные тушки находятся сзади, то кого же я самозабвенно глажу?

Я пощупала пальцами мохнатую лапку — та пошевелилась.

— Таня, вы живы? — спросил голос Жоры.

— Угу, — ответила я. — Рина, у нас случайно не появилась третья псинка?

— Зачем она мне, — засмеялась свекровь, — двух бандитов выше крыши хватает.

— Может, кто еще бульдожку принес, а вы и не заметили? — продолжала я, трогая не пойми откуда взявшуюся собачку.

— Не было такого, — твердо возразила Ирина Леонидовна.

— Альберт Кузьмич! — осенило меня.

— Он тебе нужен? Зачем? — осведомилась свекровь.

— Кот уже здесь, — засмеялась я, — ему очень мойка понравилась, кайфует в воде.

— Очень люблю, когда меня разыгрывают, — рассмеялась Рина, — почти всегда попадаюсь на крючок. Но сегодня у тебя не получилось. Альберт Кузьмич на пороге нашей квартиры стоит, усами шевелит, на Жору смотрит и мурчит. О! Да я Пушкин! Стихи на ходу составляю!

Меня охватило изумление. И тут дверцы открылись, внутри мойки стало светло, и я увидела, что нежно ласкаю… волосатое, пучеглазое существо, никогда ранее мною не виденное. Мози и Роки тоже заметили неведому зверушку. Бульдожки разинули пасти, громко завыли, бросились к выходу, столкнулись задами, потом головами. Мози упал, Роки перепрыгнул через него, кинулся прочь, и… дверцы снова закрылись. Я услышала тихий щелчок.

— Да чтоб тебя подняло и бросило! — разозлился Жора. — Таня, вы как?"

"Члены бригады, мои малочисленные друзья, в основном сотрудники наших подразделений, Иван Никифорович и Ирина Леонидовна считают меня очень храброй женщиной. Иван зауважал меня после аварии, в которую мы с ним, тогда еще просто шеф и подчиненная, угодили, пытаясь догнать одного неприятного человека. Автомобиль его оказался оснащен не хуже наших спецмашин — преступник вылил из него на ходу ведро масла. Джип, за рулем которого сидел Иван, занесло, нас завертело, сбросило с дороги. Машина стала кувыркаться, из горла интеллигентного Ивана Никифоровича посыпались слова, которые можно произносить в сугубо мужской компании. Только не надо считать моего супруга матерщинником, он из тех редких людей, которые, идя ночью в туалет и споткнувшись о спящую на полу собаку, называют ее именно собакой, а не как-то иначе, гладят пса и шагают дальше. И после той аварии я больше ни разу не слышала от Ивана нецензурной брани.