Львиное логово

— Я ухожу, дети мои, на встречу к самому творцу, и стану по правую руку его и буду взирать на вас с небес! — вещал жрец, который явно впал в экстатическое состояние и уже сам верил в ту пургу, что нес в массы. А массы рыдали в голос. Не каждый день возносится на небо персона такого масштаба, да еще и с таким трагическим пафосом.

Услышав «я ухожу», расчет сифонофора со специальной насадкой, направленной вверх, приготовился. Они сидели под помостом, закрытые от сторонних глаз. Пошел обратный отсчет.

— Верховным жрецом вместо меня станет благочестивейший эну Нибиру-Унташ, коего отметил сам Ахурамазда своей милостью, — великий жрец явно закруглялся. Первосвященник вышел вперед и склонился перед Аткаль-ан-Мардуком.

— Прощайте, дети мои, я иду к великому богу! — прокричал верховный жрец и исчез в столбе пламени, которое с ревом ринулось вверх. Толпа упала на колени, многие рыдали, протягивая руки вперед. Женщины теряли сознание и писались. Аткаль-ан-Мардук, укрытый ревущим огнем, что бушевал перед ним, спокойно спустился вниз и ушел в храм, не замеченный никем.

— Договор исполнен, жрец, — сказал Пророк, ожидавший его в одной из зал. — Моя часть сделки в этой чаше. Ты просто уснешь и не проснешься. Боли не будет. Но, во имя светлого бога, зачем ты понес отсебятину?

Аткаль-ан-Мардук недрогнувшей рукой взял в руки сосуд с ядом.

— Так вышло. А я сегодня был хорош! Ведь праведником на тот свет ухожу, хоть им и не был никогда, — грустно усмехнулся он."

"— Ты даже не понимаешь, что ты наделал! — сказал Пророк. — Ты же теперь один из слуг самого светлого Ахурамазды и божественный покровитель Вавилона. После того, что ты там сейчас наплёл, я тебе на том самом месте бронзовую статую должен буду поставить и Сиппарские ворота в твою честь переименовать. Священные книги кое-какие тоже придется подправить.

— Ты сейчас серьезно, Пророк? — изумился Аткаль-ан-Мардук.

— Конечно, серьезно! Ты же теперь легенда, полубог. А эти люди тебя живым видели. Да никто уже и не вспомнит, что ты там при жизни вытворял. В общем, красиво ушел, ничего не скажешь.

— Вот дерьмо! А я все-таки надеялся у тебя жизнь выпросить. Вон, у вавилонского царя получилось же, а ведь сволочь последняя. Да, после такой речи и нельзя уже. Перестарался. Ну, тогда стану полубогом. Завтра с Гильгамешем выпью и самой Иштар вставлю. Я в старых таблицах читал, что она нам, полубогам, только так дает, — ухмыльнулся он. А потом бестрепетной рукой влил в себя отраву и осел на пол.

Через минуту на площади беснующаяся толпа услышала:

— Великий жрец Аткаль-ан-Мардук покинул нас. Бог забрал его в столбе священного пламени и сделал покровителем Вавилона. Он теперь по правую руку самого Ахурамазды стоит и взирает на вас, люди!

Толпа рыдала и радовалась одновременно.