Львиное логово

Жрицы богини плодородия Кубабы, что не отличалась ни на волос от вавилонской Иштар, эламской Великой Матери или финикийской Ашират, были одеты в длинные льняные платья и высокие клобуки, покрытые платками, закрывающими спину. Они встречали Великого царя, усыпая его путь зерном в знак того, что сама Богиня благословляет его путь.

Великий царь с каменным лицом, заострившимся от невзгод, что свалились на его царство, проследовал в отведенный ему дворец и вызвал наместника.

Начальник области Каркемиш Нин-Ашшур был евнухом, как и большинство наместников любой империи. Почему-то независимо друг от друга властители Ассирии, Византии и Китая пришли к выводу, что раз человек лишен плотских страстей и наследников, то он будет служить повелителю и не будет воровать.

Да щаз! Ошибались все. Свет не видывал таких кровососов и хапуг, какими были евнухи. Ибо только золото и власть могли радовать их искалеченные тела и души. Они гребли под себя все, невзирая на мольбы, потому что их сердца, лишенные любви, были подобны камню. И все-таки, определённая польза от них была. Великие императоры опасались влияния родовой воинской аристократии и делали из ученых евнухов противовес безграмотным воякам. Да и после смерти такого богача, который всю жизнь грабил все, до чего мог дотянуться, наследником становился правитель, а не многочисленная хищная родня. Так что упрекать в глупости императоров древности как минимум неосторожно, люди они были весьма умные."

"Нин-Ашшур раболепно склонился перед повелителем, и начал доклад:

— Величайший, я вынужден рассказать о делах, что творятся в южных областях царства. Их наместники тоже тут, потому что вынуждены были бежать. Области Меггидо, Самария и Гилеад захвачены иудейским князьком, который в безумии своем бросил вызов нашей державе.

Провинции Ашдод и Дор держатся, но больше потому, что жители не хотят отвращаться от старых богов. Езекия довольно ревностно почитает божка Яхве, которого считает единым, и рушит храмы Баала и Иштар. Наши гарнизоны выбиты, повелитель, и уже идут разговоры среди сирийских князей, они сомневаются, сильны ли мы по-прежнему, раз спускаем такое. Наместники Сидона и Дамаска тоже весьма обеспокоены, государь.

Великий царь задумался. Ничтожество, чьих дочерей он познал на ложе и отдал своим рабсакам, восстало. Что привело к этому? Почему мелкий князек, чей город устоял только из-за болезни, выкосившей половину его войска, так осмелел? Что же он, великий царь, упускает в этой картине? Единый бог, единый бог, что же крутится в голове этот единый бог? Вспышка прозрения привела великого царя в ярость.

— Абаракку сюда!

Высший придворный чин Империи, помня судьбу предшественника, стал перед повелителем, ни жив, ни мертв.