Львиное логово

Фалангисты из-под Адамдуна и Тарьяны тащили свои длинные копья, а полуголые пращники с серебряной гривной на шее свысока поглядывали на сопящую пехоту. Их, отмеченных лично царем за непревзойденное метание гранат, собирали в отдельные сотни, и платили двойное жалование. Шли отряды из Кермана и бывших ассирийских провинций — Гамбулу, Парсуа и Хархар. Те природными ассирийцами не были, а потому в армию шли охотно. Уж больно им хотелось денег заработать и добычей воинской дома похвалиться. Отдельно ехали непривычно длинные телеги, укрытые кожами, где везли разобранные осадные башни, тараны и требушеты. Отряд же, что обслуживал сифонофоры, вообще свысока смотрел на всех остальных, имея четвертый класс в новой иерархии. Только тяжелая кавалерия в полном доспехе была равна им по статусу, и гордились этим бывшие лучники неимоверно. Это ж они к знати теперь относились, и таскали по положению серебряную цепь с медальоном, где священный огонь изображен. Почетную цепь увидев, самый богатый купец в поклоне сгибался, когда к нему в лавку такой воин заходил. Даже голова у простых мужиков от такого кружиться начинала.

— Как же поменялось все, государь, — удивлялся Хумбан-Ундаш. — Я с пятнадцати лет воюю, вырос в походах этих. Казалось бы, все уже знаю, а удивляться не перестаю. Это же какой порядок у нас стал! Вроде бы и сам многое из этого сделал, а вроде бы и боги какие-то в ухо шептали.

— Ты чего, Хумбан, забываешь, кто у нас по божественной части? Вон Заратуштра стоит, с ним сам Ахурамазда по ночам разговаривает. Иначе, как богу, не под силу это никому, — убежденно сказал царь. — Я когда увидел, как осадную башню в повозку сложили, доска к доске, хотел от радости, как баба, расплакаться. Ну не может человек сам все так разумно сотворить.

— Ты, брат, людей недооцениваешь, — сказал Пророк. — Ты простому мастеру при всех кошель вручил и молодцом назвал. Да он теперь тебе такое придумает, что ни одному богу не под силу, я тебе точно говорю. Потому что бог — он один, а мастеров таких — тысячи.

— Ох, смотрю, и сердце радуется, — сказал Ахемен. — Это ж какую мы силищу собрали.

— Не хвались, брат, еще воевать не начали. Ассирийцы- вояки крепкие, — сказал Макс.

— Да, ты прав, бог хвастунов не любит.

А мимо продолжали нескончаемой рекой идти тысячи воинов, которые при виде царя начинали истошно орать от восторга. А он махал им рукой в ответ, и каждому казалось, что он именно ему машет.

За месяц до этих событий. Дур-УнташМолоденький жрец по имени Нур-Син, которого сам Великий Пророк удостоил личного поручения, день и ночь корпел над своим детищем. Сам Мудрейший задачу поставил очень общо. Просто обронил небрежно, что, мол, ничего сложного.