МАГ 7 (возвращение)

Сейчас я рассчитываю, с полным на то основанием, пробыть в Черноземье два года, с учетом прошедших уже пяти месяцев, поэтому брать всяких прохиндеев в долю не собираюсь. Одно, только, меня беспокоит, к переходу через перевалы, в составе разведки Гвардии, я должен решить проблему поиска свободного места, в котором Крип сможет производить свои подводы и телеги, сколько ему влезет.

И мастерская Ольса на такое место больше всего подходит, честно говоря, и находится в пятьсот метрах от нашей, и место — прикормленное, да и сам сарай достаточно просторный, побольше нашего. Если еще пару-тройку рабочих у него перехватить, это будет совсем отлично.

После похода к конкуренту, я ушел с работы, добрался до трактира и снова поднялся в номер наверху.

Приник к ставне, поднеся к глазам бинокль, так, лошадь и подвода появились во дворе усадьбы, но, суеты, означающей скорый выезд, я не замечаю. Лошадь распряжена, пасется по двору и это означает, что сегодня Рыжие не собираются выезжать. Да и по времени им не уложиться, ночью их просто не пропустят обратно в город без разрешения высокого начальства.

Эти хлопоты начнутся завтра, с раннего утра, мертвые полежат, пока, в прохладном подвале, будет куплена подвода дров вперемешку с целыми стволами, чтобы огромный костер забрал тела погибших и дал силы живым Рыжим страшно и беспощадно отомстить за них.

Поэтому, я возвращаюсь в мастерскую и тружусь до обеда, после чего, снова заглянув во двор усадьбы, констатирую, что изменений нет, все по-прежнему.

Обедаю вместе с Гритой в трактире, она стала тоже, как и я, фанаткой местной кухни и ей повара готовят всего побольше и даже вкуснее, чем остальным посетителям, поэтому я постоянно таскаю у нее кусочки и часто, просто половиню ее порцию.

— Тебе нельзя столько есть, поэт и певец должны быть постоянно голодными, рассказываю ей, почему я так поступаю.

— Так ты тоже поэт, — замечает Грита, — Ты же так себя отрекомендовал, когда нагло полез знакомиться со мной.

— Да, поэт, и поэтому, тоже останусь голодным, съев пол твоей порции, — ловко выкручиваюсь я.

— Ольг, почему бы тебе не заказать себе отдельно? — сурово вопрошает моя подруга, прожигая меня своими глазами.

— Я же поэт и не могу объедаться, тогда и вторая песня долго будет писаться, а я хочу порадовать тебя через осьмицу, — это серьезный аргумент, вторую песню, про одинокую птицу, Грита очень ждет.

Я напел ее полкуплета и еще мелодию Скопу, и теперь спать мне сразу не дают, сначала выполняя все мои незатейливые желания. Хорошо, что вечером уже не так жарко, как в разгар дня, есть возможность немного размяться на милой.

Следующим утром, еще очень рано я прохожу в свой номер, обслуга в зале трактира дружно зевает, с недоумением глядя на меня, но, вскоре, это меня не волнует.