Магацитлы

Но попадались и какие-то пятнистые монстры, напоминающие акул, и пробитые насквозь конусы, похожие на выточенные из единого кристаллического монолита алмазы.

Настя заинтересовалась таким конусом, долго рассматривала его со всех сторон, советуясь с инком скафандра, потом изрекла:

– Эта машина здорово смахивает на протея.

– На кого? – удивился Тарас; слово «протей» ему ни о чем не говорило.

– Мой дед в одной из Ветвей наткнулся на базу негуманоидов, уцелевшую при вырождении местного континуума. База представляла собой планетоид-матку, внутри которой обнаружился «роддом» с двумя сотнями кристалловидных образований. Это были зародыши протеев, тех самых негуманоидов, окаменевшие уже за миллионы лет, неживые. Очень интересная форма жизни.

– Это просто кусок горной породы… большой осколок обточенного хрусталя.

– Протеи и были кристаллоидами.

– Допустим. Но каким образом один из них оказался в этом инварианте? Что ему тут делать?

– Может, он тоже заинтересовался Посохом бога Хао. Недаром же этот Посох имеет такую мощную систему защиты.

– Но если протеи жили миллионы лет назад…"

"– Ты же знаешь, что в каждой Ветви свое время – как динамическая Среда. Миллиону лет в нашей Ветви может соответствовать один год – в «перерожденном» инварианте. Так что дело не в длительности временных отрезков. Хотя стоит задуматься, что же торчит в недрах Марса, за чем сюда прилетал даже протей.

Тарас промолчал. Ему было не по себе. Неуютное ощущение внимательно следящих за ними глаз не проходило. Хотелось спрятаться за скалу или вовсе оказаться дома, в кресле виртуального аниматора, выключить аппаратуру и вздохнуть с облегчением: хорошо, что это было не наяву! Однако, к великому сожалению, он находился в другом мире и все это с ним происходило реально. И никто не знал, когда закончится эпопея с поиском любимых героев литературного произведения, героев, выдуманных писателем, но, как оказалось, живых, думающих, действующих и страдающих так же, как другие, реальные, люди.

Двинулись дальше.

Дно кратера, гладкое, вылизанное огнем, все больше понижалось к центру, где располагалась огромная дыра в горных породах планеты. Остатки сбитых и сгоревших машин стали попадаться реже, пока не исчезли вовсе. В двух километрах от дыры начиналась кольцевая зона, до которой аппараты не долетали.

Преодолев этот пояс, серо-белый, пористый, с растекшимися от жара каменными останцами, путешественники подошли к краю пропасти и заглянули за обрыв.

Дыра, пробитая в незапамятные времена неизвестно каким взрывом в континентальном щите, уходила в недра Марса, заполненная густым мраком. Косые лучи солнца не рассеивали этот мрак, и казалось, что гигантский колодец заполнен водой.

– Ничего не видно, – сказал Тарас.