Магическая школа ядов

 – Выйдешь за ядовитого василиска?

– Да!

И я подставила губы под поцелуй. Страстный, напористый, радостный. Такой, что в голове стало пусто и мчалось во весь опор сердце, счастливое до безумия, полное любви и нежности… с примесью злости.

– Я выйду за тебя! – повторила я, отрываясь от губ Шейда и глядя в совершенно пьяные черные глаза. – Хотя бы для того, чтобы отучить тебя от чудовищной привычки бить шпалой в лоб!

– Бесполезно! Ты опоздала на двенадцать лет… на десять точно, – довольно улыбнулся василиск. Провел по моим волосам пальцами. – За время путешествий меня окончательно испортило общение с другими классами.

– Я терпеливая и упрямая, – предупредила я и покосилась на сферу.

Подготовить почву? Или поступить по… по-семейному? Без предупреждения. Шпалой в лоб?

– Терпеливая, ага, – пробормотал Шейд, целуя меня в уголок губ. – Особенно терпеливо ты ругаешься с учебниками, когда чего-то не понимаешь.

И снова поцелуй… В другой уголок. Ммм…

Стоп!

Эдак я, пожалуй, скоро забуду, что у меня тут лекарство образовалось!

– Твой яд станет прежним! – выпалила я.

Все-таки по-семейному, да. Шпалой в лоб.

Василиск удивленный, одна штука. Даже странно видеть, что у него может от изумления вытягиваться лицо. Кажется, со шпалой перестаралась. Молчит, лишь глазами хлопает. Дар речи пропал? Надеюсь, не навсегда?"

"Шейд шумно сглотнул и показал пальцем на сферу:

– Это противоядие?

– Нет. Твой яд, в том виде, в каком он должен быть. Твое противоядие – это я. Моя магия.

Подробности лучше опустить. А то встанет на хвост и ни за что не позволит.

– Ложись, – скомандовала я, надавливая на грудь Шейда.

Ни секунды не думая и не задавая вопросов, он растянулся на матрасе. И от этого доверия, безусловного, безграничного, защипало в носу. Так, потом поплачу от избытка чувств. Я распласталась сверху. Чем ближе к яду, тем лучше.

– Передай мне всю мою магию, что ты забрал как фамильяр. А потом представь, что ты… статуя, – я прижалась щекой к груди василиска, пузырьки послушно зависли над нами, – а я… плющ. И тебя совершенно не волнует, что я там делаю, хорошо?

– Это будет непросто, – с тихим смешком ответил Шейд.

Его руки прогулялись вверх по моей спине, оставляя приятное ощущение тепла, и обняли меня за плечи.

И громко объявил:

– Я статуя!

Именно! Большая, теплая, с гулко бухающим под моим ухом сердцем статуя. Любимая. Вредная статуя. Моя!

Я зажмурилась, сосредоточилась. Перед глазами возникла знакомая до боли картина. Ай, реально до боли – первые колючки воткнулись в меня. Ничего, потерплю.

Зеркальный кактус оплетал Шейда уродливыми ветками, отсвечивал бликами кривых граней.