Князь. Война магов

Так чего в этом хорошего, князь? Терпение надобно проявить, Андрей Васильевич, терпение. Друзей наших в Казани куда больше, нежели врагов. Их будем взращивать, сторонников на трон сажать, помогать, поддерживать, к службе московской приучать. Не пять лет это займет, и не десять. Может, и не тридцать даже. Но через полвека – может, при внуках моих, – станут наши страны единым целым. Безо всякой крови станут. Вот весы предо мной. На одной чаше – кровь, ненависть, смерти бесчисленные, утрата друзей наших давних. На другой – всего лишь терпение. И что, князь Андрей Васильевич, считаешь, я выбрать должен? Что до набегов – то бандитов безродных не только в Казани, их и в наших землях хватает.

Их ловить и истреблять надобно. Для того поместное ополчение службу в порубежье и несет.

– Друзей наших в Казани, может, и больше. Да враги у власти. Мы к себе тянем, османы к себе. Весы качаться могут вечно. Нужно решительно груз изрядный на свою чашу положить. Разрубить разом узел гордиев. Коли встанет в Казани русский гарнизон, вот тогда только дружба наша нерушимой и сделается. Я же не предлагаю татар слугами сделать, рабами нашими, людьми второго сорта.

Пусть остаются равными среди равных! Но быть равными – не значит иметь право грабить соседей!

– Видать, не слышал ты всего, что я тебе говорил, боярин, – с досадой покачал головой Иоанн. – Высокая Порта далеко, а мы близко. Что до весов, то лучше золотом меж собой тягаться, нежели жизни человеческие класть. Ступай, Андрей Васильевич, нет у меня времени на пустые разговоры. Коли мысли дельные появятся – вот тогда приходи.

После такого Звереву оставалось только поклониться и выйти за дверь.

– Терпение, терпение, – бурчал он себе под нос, спускаясь по ступеням. – Тридцать лет, пятьдесят… Знал бы ты, что нет у Руси этих самых пятидесяти лет. Ибо враги не любят ждать, когда мы станем сильнее. И нападают всегда раньше. Тридцать лет, всего тридцать лет. Какие внуки? Ты сам увидишь, как рушится наша страна…

Одно было ясно: про отношения с Казанским ханством царь уже успел и подумать, и посоветоваться, и распланировать все на много десятилетий вперед. Его политика была удобна всем: боярам, что осыпались подарками, государю, совесть которого успокаивала перспектива мирной унии с татарами и отсутствие кровопролития, самих татар, что получали золото и из Москвы, и из Стамбула, да еще продолжали спокойно грабить русские земли.

Плохо было только жителям порубежья – но смердов, как известно, в правительство никто не приглашал."

"– Проклятие! – раздраженно сплюнул князь. И это было все, что он мог сделать. Сторонников войны, «ястребов», в Москве просто не имелось. А в одиночку огромную Россию лицом на восток не повернешь.