Князь. Война магов

Ну у стенки… Не видать в пару… Ой… – Боярин опять громко и сладко зевнул: – А ты чего без Пахома возвернулся? Неужто уложил где-то дядьку?

– Едет еще. У него пять возков с добычей, медленно тащится. Вот я вперед и умчался.

– С добычей? Откуда? Войны, помнится, у нас ныне ни с кем нету.

– На Суре татары балуют. Мы с Пахомом на одну шайку наскочили. Ну, само собой, порубили нехристей. Вот добра немного и взяли.

– Пять возков – это немного? – свесился с верхнего полка хозяин дома. – Ну ты, друже, совсем зазнался!

– Да там всего две юрты. Просто места много занимают.

Ну и мелочь всякая. Сабли, упряжь, броня кое-какая, халаты, щиты…

– Две юрты?! – Похоже, у Кошкина окончательно пропал сон.

– Да. У нас с отцом, знаешь, нету. А я ныне князь. Вот и думаю: может, в походы с собой одну брать? Князья, поди, с палатками, шатрами ходят. Иные, сам видел, и с юртами.

– Две юрты? – Боярин слез из-под потолка, зачерпнул ковш холодного пива, торопливо выпил. – Сколько же их было? Полусотня? Сотня? А ты вдвоем с Пахомом? Ты того, друже, ты это дело бросай. Нормальный сын боярский с двумя, с тремя – ну ладно, с пятью ворогами один рубится и за победу великую считает.

Ты же то с полком польским один полдня бьешься, то с полусотней татар… Сколько их было? Признавайся!

– Да кто же их считал, Иван Юрьевич? Сколько полегло, столько снегом и занесло.

– А лошадей взятых ты тоже не считал? – ласково поинтересовался боярин. – А ну перекрестись.

– Пятьдесят три… – потупил взгляд Зверев.

– Вот оно! На грабеж с заводными не ходят, полон гнать скорость большая не нужна. Значит, полусотня… А вас – двое? Перекрестись!

– Ну один я к ним на стоянку сходил, – вздохнул Андрей.

– Да что ж ты будешь делать! – всплеснул руками дьяк. – Один полусотню порубал! Ты бы хоть холопов с собой водил. Было бы вас два десятка, ужо никто бы не удивился. А ты все един да един. И так слухи о колдовстве твоем по Москве множатся. Только государь Макария успокоил, поручился, к обедне сводить обещал, к причастию доставить, – а ты опять чудишь! Смотри у меня, Андрей Васильевич, смотри! Не хочешь беды себе нажить – так чтобы до весны про тебя вообще слышно не было.

Ни слуху, ни духу! Там, может, и забудется. Понял, княже? В собор Вознесенский к причастию сходи: с Пахомом, с дворней, какую соберешь. Причастишься – и затаись до первых гроз!

* * *"

"– Господи помилуй, господи помилуй, господи поми-и-и-илуй на-а-ас! – широко окрест, над постоялым двором и кожевенной слободой, разнесся звучный всепроникающий бас, и монах Гордей взмахнул слабо чадящим кадилом. – Да воскреснет Бог, и расточатся врази-и Его, и да бежат от лика Его ненави-и-идящий Его.