Князь. Война магов

Кто еще это сделать мог? Нет у меня в холопах умелых капитанов!

– А чтобы англичанину не платить, ты его на постоялом дворе и зарезал.

Зверев замолк, переваривая услышанное. Теперь получалось, что он еще и в убийстве виноват? Отпусти – измена, раз тайный путь выдал. Не отпусти – душегуб."

"– Я тебе, Андрей Васильевич, добра желаю, – выйдя из-за стола, склонился над ним дьяк Кошкин. – Ты боярина Лисьина сын, друга моего давнего, и мне завсегда нравился, помог в делах моих немало. Я тебя, побратим, не погубить, я тебя спасти от дыбы и казни позорной пытаюсь.

Признайся во всем, княже. Покайся, расскажи в подробностях, зачинщиков, советчиков укажи, что мысли ядовитые тебе в душу вложили, что надоумили к султану перекинуться, золото у него получать, измены супротив отчины придумывать да творить. Откель взялись, когда, где прячутся, под чьей личиной дела черные творят? В колдовстве черном покайся, исповедуйся, к вере православной обратись. Отрекись от Диявола, душу свою бессмертную спаси. Разумеешь ли ты меня, Андрей Васильевич? А, друже?

– Остолбенел он, видать, Иван Юрьевич.

Бывает со страху. Водичкой окатить его, да на дыбу. Враз речь и возвернется.

– А листы допросные я сам писать стану? Видишь, нет Тешена. И чернильницы с чистой бумагой тоже.

– Покликать?

– Нет, Лука, погоди… – Кошкин обошел Андрея кругом, положил ему руку на плечо: – Последнюю милость тебе оказываю, князь. Сейчас тебя в поруб отведут. Посиди там тихонько, пообмысли все. Надо ли тебе ворогов страны нашей укрывать, надо ли за учение бесовское держаться? Утро вечера мудренее.

Покайся, Андрей Васильевич, расскажи все без утайки. Коли честен будешь, без Луки обойдемся, без кнута его. То тебе словом своим обещать могу. И пред государем заступлюсь, дабы живота тебя не лишал. Ты слышишь меня, княже? Да, Лука, видать и правда остолбенел от неожиданности. Ладно, ты его в угловую светлицу определи. Соломы кинь свежей и воду поставь. Авось, до завтра в себя возвернется. Тогда и решим. Андрей Васильевич, ты меня слышишь? Ты это… Ты тут не балуй. Стража крепкая наверху у дверей. Станешь буянить – в кандалах сидеть придется. А пока я тебя своей волей решил без уз запирать. Слышишь, князь? Ладно, Лука, уводи.

Тесная камера с кирпичными стенами и крохотным продыхом наверху размерами не превышала комнаты Зверева дома, в будущем. Тут был топчан, присыпанный яркой желтой соломой, засаленная войлочная попона, в углу – небольшой стол и деревянная бадейка, пахнущая «естественными надобностями». Видать, для них и предназначалась.