Князь. Война магов

Они стреляли – но не видели результата. Обоз медленно полз торным путем, отмеченным, что ни верста, одной-двумя конскими тушами. Некоторые скакуны были русскими, некоторые – татарскими. Но заканчивали все одинаково – вечером попадая в котел московской рати.

Люди страдали меньше. За все три дня в Передовом полку случился один лишь раненый холоп. Да и то легко, в ногу выше колена. Он и домой, на поправку, поскакал в седле.

Вечером двадцать третьего марта в Передовой полк, в юрту воеводы Андрея Сакульского заглянули гости: Михайло Воротынский с другом своим, боярином Иваном Выродковым.

Князь поздоровался со Зверевым, обнялся с Василием Ярославовичем:

– Поздравить тебя хотел, боярин, – опустился на ковер возле очага Михаил Иванович. – Славный у тебя сын вырос. Разумный и во мнении своем решительный. Вот уж не думал я, когда всего три месяца тому сказывал, отчего наши бояре с татарами дружат, что такой поворот случится. Бился твой сын, бился – но убедил-таки государя. Видишь, идем все же на татар. Выпить хочу с тобой за сына твоего. Иван Григорьевич, где кувшин наш? И с тобой выпью, Андрей Васильевич, коли не откажешься.

Помнишь наш разговор?

– А как же, помню, Михаил Иванович.

– И я помню, – тут же встрял боярин Выродков. – Как сказывал я тогда, так и случилось. Никакой пользы от вашего гуляй-города нет. И даже от рогатин прочных тоже пользы нет. Татары, они как раз арабскую войну ведут. Под копыта не ложатся. Стрелами закидали, да целыми и ушли. И опять закидали. И опять. Вам еще повезло, что леса по берегам от Волги, а то бы они еще и со всех сторон налетали, да стреляли, стреляли. Так вымотают порой, что воины только о сдаче в полон думают.

А сами арабы при этом и потерь почти не имеют. Вы заметьте, что и татар всего две сотни. Каково же будет, коли их две тысячи окажется? До Казани всего три перехода осталось. Странно, что до сих пор подмоги дозору не подошло.

– Видать, Сафа-Гирей еще рать собрать не успел, – предположил князь Воротынский. – Хватит спорить, други! Давайте выпьем за здоровье воеводы нового, князя Сакульского! Дабы задор молодой дольше в нем сохранялся.

Зверев опрокинул в рот кубок, но ответил все же не князю, а боярину:

– Нет плохого оружия.

Есть воеводы, что не способны применить его верно и складно. И гуляй-городом можно арабов ваших хваленых бить, и простой рогатиной. Подумать только надобно, а не в лоб тупо переть.

– А коли так, что же прете? – тут же парировал Выродков. – Выходит, плохой ты воевода, Андрей Васильевич?

– Иван Григорьевич! – опасаясь ссоры, вскинул руку Воротынский.

Но Зверев в ответ согласно кивнул:

– Видать, плохой. Стреляю много, думаю мало. Пари, боярин.