Князь. Война магов

Али достался кому из достойных предков боярина нынешнего, а уж дети его расстарались повесить достойно.

– Лучше бы он на полста пудов был, – втиснулся в разговор Илья. – Маленький мы бы вчетвером обратно на балку подняли. Да так вдарили, что чертям в аду жарко бы стало.

– Не терзай себя, князь! И людей своих пожалей! – посоветовал снизу вампир. – Все едино моими станете. Хоть через муку, хоть без нее. Без воды оно тяжко сидеть. Особливо зная, что станет, как в беспамятство впадешь. Ибо в этот час я поднимусь к тебе да изопью, ако чашу царственную. И станешь ты тем, отчего так убежать рвешься.

Не ищи лишних мук. Спустись сам.

– Лучше я со звонницы головою вниз кинусь! – крикнул Пахом.

– И что станет с твоею душой, несчастный? Смертный грех, смертный грех руки на себя наложить. Рази так ты ее спасешь, смертный? Ты будешь вечно гореть в аду, терзаясь за глупость свою. Ибо проще и радостнее остаться здесь.

Сверху было видно, что большинство вампиров уже утратили интерес к пленникам. Они прибирали на дворе, кололи дрова, закидывали на чердак хлева сметанное на дворе сено. Рядом с боярином стояли всего человека три, и те – с факелами.

Наверное, просто светили хозяину.

– Я подумаю над твоим предложением, Федот Владиславович, – громко ответил Зверев. – От жажды пока не помираю. До завтра подумаю, хорошо? После сумерек приходи спросить. Может статься, и соглашусь.

– Ты чего, Андрей Васильевич? – испугался дядька. – В нежить задумал окреститься, Бога забыть? Вот оно, учение Лютоборово как выпирает!

– Чего-то покладист ты больно, князь… Никак, задумал чего?

– Вот, паскуда, – уже в который раз удивился Зверев. – Умный. Враз подвох чует.

– Какой подвох, – встрепенулся Илья.

 – Ты придумал, как нам сбежать, Андрей Васильевич?

– Убегать нам нельзя, – глянул сверху вниз на боярина князь. – Только побеждать. В таком деле просто умереть – и то позорно… Нет, не уйдет. А я так надеялся, что заскучает… На завтрашний ужин нас отложит… Нет, стоит, таращится.

– Так чего ты замыслил, княже?

– А может, и не поймет снизу. Пахом, видишь, на балке еще кусок пенькового каната остался? Колокол, похоже, сразу на четырех витках висел.

– Знамо дело, не на одном. Вона, махина какая!

– Если его размотать, то до петли достанет, и еще хвост останется.

– Вроде должно.

– Так вперед, привязывай.

– Зачем, Андрей Васильевич? Все едино колокола нам вчетвером не поднять. Тут сто мужиков надобно собрать, не менее.

– А кто тебе сказал, что я собираюсь его поднимать, Пахом? – до шепота понизил голос князь. – Шестьсот пудов! Ты понимаешь, что это такое – шестьсот пудов? Балка, на которой этот пол держится, тоже из мореного дуба. Но это не плоская стена, в которую саблей толком не врубишься. Она узкая, выпирает, там есть место для замаха.