Князь. Война магов

Ты чиста, как утренний снег. Взять с тебя больше нечего.

– Ты уверен? – Люба взяла его ладонями за плечи, заглянула в самые глаза. – Это вы говорите своим любимым в диких древних веках? Что с них нечего взять? Ну же, ответь! Что слышат ваши женщины, попавшись к вам в лапы?

– Ты прекрасна, как утренний рассвет, Любовь моя. Твои губы, как драгоценные рубины, они манят, они вызывают неутолимую жадность. Твои глаза, как бездонные омуты, влекут и пугают. Твои соболиные брови подобны крыльям птицы, твой нос словно вырезан из слоновой кости лучшими мастерами мира, твои волосы подобны морю.

В них хочется купаться, как в прохладных волнах, пропускать их через ладони, зарываться лицом. Твой лик заставляет забыть о Боге и Дьяволе, он заставляет думать только о тебе, тебе одной, желать тебя, стремиться к тебе…

Он почувствовал горячую руку у себя на бедре, на своем достоинстве. Космонавтка закрыла ему рот жарким поцелуем, попыталась закинуть ногу – ударилась коленом о стенку, недовольно зашипела, потом снова поцеловала. Князь поднял ее, прижал спиной к стене, но при попытке обнять его в ответ женщина снова ударилась – на этот раз локтем, злобно застучала ладонью в одном месте, потом в другом:

– Да где же эта дверь?!

Воду отсекло, слева от них развернулась диафрагма.

Андрей поднял легкую, как пушинка, Любу, вышел с ней в каюту, крутанулся: пустая комната, только низкая узкая анатомическая постель с выпирающими краями и ребристыми выемками для пяток, голеней, бедер.

– Черт, какое убожество!

– Подожди…

Она спрыгнула с рук князя, простерла вперед руки, зашевелила пальцами, вытягивая середину пола в высоту, придавая ему уклон, выемки, волны, крутанулась и упала на пластик, раскинув руки.

Опора мягко спружинила, подняла женщину на прежнюю высоту. Зверев наклонился, покрывая поцелуями низ ее живота, бедра, колени, потом резко передвинулся выше, к груди. Люба испуганно охнула – и он наконец вошел в ждущие врата наслаждения, пробился так глубоко, что женщина вцепилась ногтями в свою импровизированную постель:

– Дикарь! Дикарь…

Каюта отозвалась многоголосым женским хором, исполняющим хоралы на неведомом языке. Свет мигнул, приглушился, опора качнулась навстречу.

– Любимая моя, родная, единственная! – В эти мгновения горячего безумия Андрей сам верил в свои слова, всеми силами прорываясь вперед в сладкой любовной битве.

И вдруг все исчезло. Настала темнота, тишина. Он стоял один и не мог ничего понять…

– Лютобор, это ты? Черт тебя побери, почему ты всегда дергаешь меня в такие моменты?!

– Какие моменты? – ответил ему жалобный женский голос. – Проклятая автоматика! Я забыла дать команду фиксации режима. Свет!

Каюта опять стала яркой.