Князь. Война магов

И я его к себе звал, да покамест не добрался он до Руси.

– Это верно? Он и вправду твой друг?

– А как же, княже! Столь умного собеседника я несколько месяцев и до того, и после не встречал. Помню, зело тосковал мурза при нашей разлуке. Его рабы токмо кланяться да песни выть умели. Рази с ними не затоскуешь?

– Отлично! – обрадовался Зверев. – Тогда вперед! Ты себя за главного выдавай, а я так, в приятелях поеду. Молчать больше стану да головой крутить.

– Как скажешь, Андрей Васильевич.

– Один вопрос…

– Слушаю, княже.

– Вот ты там был, Иван Григорьевич. Много поездил, много увидал, многое разведал… Как думаешь, когда война Османской империи и Руси нашей начнется?

– Скоро, княже, скоро.

За два десятка лет добьют басурмане схизматиков, покорят Европу до самого моря. Порядок наведут, недовольных задавят. Опосля на нас повернутся. Стало быть, лет через тридцать придут. Може, чуть ранее. Тяжело нам тогда придется, Андрей Васильевич, ох, тяжело. Иной раз такой страх разбирает, что о смерти думаю. Коли не доживу до беды этой, не увижу – так и хорошо. Опасный враг эти османы, ох, опасный! Ты знаешь, княже, что они придумали? Пушки, тюфяки эти, каковыми мы крепости обороняем, с собой возить и в поле по ворогу из них стрелять! И по крепостям рыцарским бить! Вот как. А уж пушки, пушки они лить умеют. Видел я в Седдюльбахире, как османы тюфяки супротив кораблей чужих по берегам ставили. – Иван Григорьевич опять оседлал любимого конька, и останавливать его было бесполезно. – Растопили они бронзу не менее шести тысяч пудов в четырех печах да разом в форму вылили. И все у них получалось ладно и складно, никто из двух десятков мастеров ничего не напутал, не забыл, не опоздал. Разом вся бронза в форму залилась, после чего на цельный месяц ее остывать оставили. Как схватился металл, решили его опробовать. Порохом забили, ядро опустили каменное, в половину сажени толщиной да пенькой обмотанное. Как стрельнули – так аж до другого берега моря оно долетело! Вот какие они стволы умеют отливать[43]…

Возле Курмышского брода стоял дозор порубежной стражи. Все, как при Звереве: половина холопов спит, половина рыбу ловит, все без брони, у дороги всего четыре ратника с рогатинами.

– Куда путь держим, бояре? – лениво спросил один из оружных воинов, оглядывая собравшуюся на поляне полусотню.

"

"– Друга свого навестить хочу, Хусаин-мурзу, – с готовностью ответил боярин Выродков. – Мыслю, за месяц обернемся.

– Верно ли сие? – засомневался порубежник.

– Сам не видишь? – ответил ему Андрей. – Без обоза идем. Стало быть, ни торговать, ни воевать не собираемся. Коли спросят – скажешь, князь Сакульский проезжал.

Зверев тронул пятками коня и первым пересек Суру.

На татарской стороне дозоров не было.