Князь. Война магов

Даже князь Сакульский судорожно сглотнул, вернул саблю в ножны и опустил щит.

– Все, теперь точно хана. С этим братком без пары сверхзвуковых «Гранитов» не разобраться.

Воин медленно развернулся, без труда пересек Свиягу – лишь вода выплескивалась из-под копыт его могучего скакуна – и тяжело поскакал вдоль Волги вниз по течению.

Первые минуты три люди не решались даже вздохнуть. Потом все сразу зашумели, захохотали, закричали от восторга. Андрей же оглянулся на холм. Трехногий монстр стоял на месте. Но он был настолько уродлив, что угадать на его морде признаки разочарования не представлялось возможным.

Преследовать незваных гостей дальше он, судя по всему, не собирался.

– Мы русские, а значит, с нами Бог! – повторил Зверев знаменитый суворовский девиз. – Пойдем, глянем, что так упорно охраняют от чужаков эти монстры?

Вблизи остров выглядел еще более неприступным, чем издалека. С одной стороны текла широкая Свияга, с другой раскинулось еще более просторное озеро. Эти две водные преграды соединялись медлительной протокой, сплошь заросшей кувшинками. Но ведь ее всегда можно почистить, расширить и углубить… За протокой светлела дорога – широкая, ровная, выложенная белыми известняковыми плитами.

Справа и слева от нее возвышались шесты с выбеленными солнцем и дождями лошадиными черепами.

Андрей прищурился, расстегнул пояс, поднял его над головой и вошел в воду.

– Ты куда, княже?! – забегал по берегу Пахом. – У тебя же нога! Рана! Ну что ты будешь делать!

Вода была жутко холодная – даже боль в ноге отступила. Но глубина оказалась небольшая. Несколько шагов князь погружался, сажени три преодолел по грудь в тине, кувшинках и водяной крапиве, потом уклон пошел вверх.

– Сумки с лошадей снимайте, – глядя на князя, скомандовал Пахом. – Кони перейдут, добро на руках перетаскаем. Экий ты, Андрей Васильевич… – Что именно подумал о воспитаннике Пахом, осталось тайной – дядька умолк и начал раздеваться. – Меня погодь! Переодеться принесу. И порошок от антонова огня.

Князь остановился. Дорога манила его и пугала, и обещала что-то неожиданное, интересное. Чем раньше он дойдет до конца, тем скорее утратит это щемяще-сладостное чувство – предвкушение близкой и неизменной удачи.

Он дождался, пока причитающий дядька высыплет ему на ногу из мешочка весь запас порошка из цветков календулы, натянул новые сапоги вместо сгоревших, поменял плащ и рубаху. От штанов пришлось отказаться – они могли прилипнуть, а потом и присохнуть к ране. Мало приятного. Затем, подмигнув холопу, Зверев поднялся в седло."

"Дорожка тянулась под самой стеной острова со стороны реки, выходила на небольшой, весь покрытый ивами, низкий земляной язык – бастион словно лакал воду из Волги.