Князь. Война магов
Тяжкая ноша – знать будущее. В далеком XVI веке из всех смертных только Андрею Звереву, князю Сакульскому по праву рождения, известно, что через тридцать лет армия Казанского ханства принесет гибель Великой Руси. Поэтому именно сейчас, пока в Казани куда больше друзей России, нежели врагов, нужно воссоединить оба государства. Однако против пришельца из XXI века будто ополчается весь мир: европейские страны не желают усиления Руси, могучая Османская империя боится потерять вассала на Волге, государь стремится избежать лишней крови. Андрею приходится столкнуться и с хитростью, и с обманом, с царской опалой и колдовством чародеев, многократно превосходящих его силой, с целыми армиями и изменой. Однако князь знает: если он отступит, его Родина перестанет существовать.
– У нас договор, – полуонемевшими губами ответил Зверев. – Коли принят уговор, то не тронет.
Могучий Чемень перешел на шаг, остановился на земляном «языке», повернулся к острову, опустил копье, направив его точно в середину оврага, и медленным шагом двинулся вперед, сходя вниз, словно по пандусу. Земля вздохнула, приподнялась, остров точно вспучился – и благополучно осел на место.
– Теперь ясно, отчего тут овраг не зарастает, – перекрестился Андрей. – Видать, нередко он на объезд земель своих отправляется.
– Может, другое место поищем? – предложил боярин.
– Лучше не сыскать, Иван Григорьевич.
Вернется троекратно
Мудрость – мудростью, а размеры – размерами. На составление точного плана острова у боярина Выродкова ушло почти полных две недели и семь холопьих рубах. К этому присовокупились еще и две лошади: припасы кончились, пришлось питаться тем, что есть. Андрей пытался ловить рыбу, и даже вполне успешно – но что такое пяток лещей или пара щук на полсотни голодных ртов? Однако настал день, когда Иван Григорьевич, обогнув остров по краю и пару раз пройдя от берега до берега через центр, не нашел больше ничего, что следовало бы записать для памяти, – и на следующее утро лазутчики наконец-то снялись с уже хорошо обжитого места.
Больше всего холопы опасались новой встречи с трехногим уродцем – но он так и не соизволил показаться. Видать, охранник потаенного уголка прятался от позора: раз мимо него к святилищу прорвались, чего теперь героя изображать? Без лживого монаха кустарник оказался пожиже, пониже, а местами через него и вовсе проглядывали известняковые плиты. Отдохнувшие кони шли ходко, уже через час путники выбрались на дорогу, обогнули болото.
– Как ты относишься к толерантности, Иван Григорьевич?
– Об чем ты опять молвишь таком, княже?
– Да вот есть такая наука… Я вот о чем думаю. Что говорят про тех людей, которые в ответ на гостеприимство разбоем занимаются?
– Подлецы такие люди, вот они кто!
– Вот и я сомневаюсь. Нехорошие ведь вещи про нас сказывать начнут.
– Опять загадками молвить начал, Андрей Васильевич?
– Понимаешь, боярин… дело-то мы свое исполнили.
Боярин Выродков склонил голову, вдумчиво глядя Андрею в глаза, потом резко распрямился:
– А хоть и подлец! Ефим, кольчугу мою доставай! И шелом вытаскивай!
– Пахом, броню! – спешился Зверев. – А вы слушайте и усваивайте: татар рубить, невольников отпускать, коней хватать! На глупости не отвлекаться! Уроки Пахомовы помните? Ну так за мной!
Набег получился красивый.











