Магнатъ

Повернув голову обратно, Михаил Владимирович увидел, как рядом с окнами появились два размытых пятна, а у двери странно копошится третье. Пожалев, что не захватил с собой охотничий бинокль, жандарм покосился на своего спутника (который, судя по всему, намеревался заснуть прямо на своем месте), неслышно вздохнул и приготовился к долгому ожиданию. Тихонечко достал часы, бесшумно отщелкнул крышку… И едва не выронил луковицу «Тиссота»[42] от легчайшего прикосновения к руке:

– Мы начинаем.

Словно услышав эти слова, две тени у окон зашевелились, увеличиваясь и становясь похожими на фигуры людей, а та, что возилась у двери, довольно резво убралась в сторонку.

Пум!"

"Звеньк-звеньк!

Стоило только чему-то слабо полыхнуть у двери, как тени метнули в окна что-то непонятное – то ли камни, то ли нечто вроде консервных банок. Звон разбитого стекла, невнятные вопли из дома, а потом подполковник резко дернулся, отворачиваясь и одновременно зажмуривая веки:

– Вот черт!

Вспышка ослепительно-яркого света из разбитых оконных проемов едва не оставила его без глаз. Впрочем, слух не пострадал, и Михаил Владимирович отчетливо услышал хлопок, а потом и странно-глухой, словно бы сдвоенный выстрел.

Минут пять он моргал, яростно прогоняя из глаз «солнечных зайчиков», примерно столько же успокаивался, а затем решительно поднялся во весь рост и слегка суховатым тоном (могли бы и предупредить о таких сюрпризах!) осведомился:

– Полагаю, мы уже можем войти внутрь?

Долгин, не торопясь отвечать, достал из внутреннего кармана золотой портсигар, из него – тонкую сигариллу, прикурил от зажигалки и только после этого спросил в ответ:

– А разве вам не нужны от них собственноручно написанные признательные показания?

– Да, но?.

.

– Это ненадолго.

– Охотно верю, но ведь ваши люди не знают, о чем именно надо спрашивать?

– Ну во-первых, эти люди – не мои. А во-вторых… Прошу вас, угощайтесь!

Жандарм совершенно машинально взял из портсигара ароматный цилиндрик.

– Для таких случаев уже давно придуман опросный лист. Уверяю: все, что вас интересует, в нем отражено.

– Постойте, что значит: не ваши люди? А чьи же тогда?

Долгин едва заметно шевельнулся, улыбаясь в темноте:

– Михаил Владимирович, это у вас сейчас простое любопытство или служебное?

Подполковник кашлянул, затем с облегчением вспомнил о сигарилле в своих руках.

С благодарностью принял зажигалку и тихо извинился за проявленную бестактность:

– Прошу меня простить: в самом деле привычка, знаете ли…

– Я так и понял.

Подымив хорошим табаком, они еще не меньше часа стояли на месте, наслаждаясь тишиной и звездным небом. Ну или не наслаждаясь – но как ни прислушивался душитель свобод, ни единого звука из дома больше так и не услышал.