Магнатъ

– Ну раз вам так дороги руки, будем прощаться? Да вы не бойтесь, тут кладбище рядом, так что похороним по-людски.

Третий брат все еще надеялся на лучшее, хотя его и самого уже отчетливо потряхивала мелкая дрожь:

– Мы сделали, что ты хотел. Обещал!

Долгин всей фигурой изобразил сомнение и раздумья.

– Тоже верно. Хм, пожалуй, есть для вас одна возможность. Если будете очень-очень хорошими мальчиками, может, и сдадим вас полиции. Целыми и почти здоровыми. Расскажете там о своих подвигах, сдадите подельников – и на каторгу с чистой совестью.

Подполковник в первый раз видел такое, чтобы три здоровых лба так откровенно радовались полиции и перспективе проехаться в Сибирь или на Сахалин.

– Но учтите. Будете молчать или сбежите до суда…

Шеям всех троих стало вдруг очень горячо. От собственной крови, выступившей из неглубоких, но очень длинных порезов.

– В Варшаву больше не возвращайтесь. А еще лучше – работайте за границей, тогда точно не увидимся. Понял меня, Лацис?

Мешки и кляпы вернулись на место, затем руки и ноги братьев связали за спиной, не забыв накинуть петельку и на шеи – так, что каждое шевеление лишь туже ее затягивало.

Еще пяток минут, и в доме остались только его временные хозяева, терпеливо дожидающиеся того светлого мига, когда придут их арестовывать. Молчаливые мужчины в черном как-то незаметно растворились в ночи, и оставшиеся вдвоем Долгин и Васильев вновь, как и в самом начале, зашагали по улице в ночь. Прогулка их несколько затянулась – извозчики не баловали своим вниманием окраинные трущобы, так что пришлось как минимум полчаса старательно перебирать ногами. Впрочем… прогулка им была не в тягость. Один время от времени поглаживал пиджак на груди (как раз там, где во внутреннем кармане лежали свернутые листы) и побрякивал содержимым мешка, а второй просто мечтательно улыбался, явно представляя себе что-то очень хорошее. Наконец вдали показался экипаж с придремавшим прямо на облучке извозчиком. Затем еще один, а потом сразу три на другой стороне улицы.

– Спасибо, что приехали, Григорий Дмитрич.

– Да что вы, пустяки. Наоборот, хоть немного, да отвлекли от нашей рутины…"

"Каждый свой плановый доклад Аристарх Петрович Горенин готовил очень обстоятельно, можно даже сказать – вдумчиво.

Раскладывал документы на столе, пробегал взглядом по первым страницам и делал понятные только самому себе заметки и выписки в специальном рабочем блокноте (тоже, кстати, документ, причем строгой отчетности!). Затем складывал листки в раз и навсегда заведенном порядке – привычка, оставшаяся с ним со времен его службы в Налоговом департаменте.