Магнатъ

Князь покатал подвернувшийся под руку карандаш по столу, затем отстраненно поинтересовался:

– Семья?

Горенин с готовностью ответил, причем без помощи блокнота или ежедневника:

– Вдовец. Сын-студент, которого он держит в строгости; других близких родственников не имеет.

Выждав паузу, добавил:

– Считаю самым разумным выждать некоторое время. Господин Лессинг, как я уже вам докладывал, помимо всех прочих дел возглавляет акционерное общество Выксунских горных заводов – по большей части это старые, полуразрушенные предприятия купцов Баташевых. Года полтора назад общество начало реконструкцию всех заводов – надо сказать, очень недешевое удовольствие, в которое Лессинг вкладывает и свои личные средства.

Думаю, через некоторое время у него вполне возможен кризис наличности или даже оборотных средств. Вдобавок новому производителю всегда приходится прилагать немало усилий, чтобы отвоевать себе место на рынке металлопроката… Глядишь, и представится удобный случай, чтобы окончательно решить вопрос с акциями.

Хозяин кабинета пару минут покатал карандаш по столу, откинув его затем в сторону легким щелчком пальцев:

– Собственно, и я других вариантов не вижу.

А значит, будем ждать и надеяться.

На этой оптимистической ноте доклад Аристарха Петровича и закончился – собрав блокнот и ежедневник в одну стопку и попрощавшись с начальством до следующего раза, он вышел. С тем, чтобы тут же уткнуться взглядом в довольное лицо Купельникова – тот, дожидаясь в приемной своей очереди, заинтересовался свежим (полдня как из Сытинской типографии) номером нового ежемесячного журнала «Охота и рыболовство». Собственно, даже и не самим журналом, а всего лишь его последними страничками, на коих располагались охотничьи байки и веселые истории.

Обменявшись приветствиями и крепкими рукопожатиями, они разошлись: один на выход, уходя со слегка испорченным по неизвестной причине настроением, а другой прошел на доклад. И настрой его тоже изменился, с терпеливого ожидания на собранную деловитость – несмотря на свои молодые годы, начальство уже успело внушить отставному жандарму определенное уважение. И надо сказать, что оно лишь росло, причем с каждым днем. Потому что впервые за очень долгое время Иван Иванович мог признаться самому себе – в том, что чем дальше, тем больше ему нравится его новая служба. Само ощущение того, что он находится на СВОЕМ месте и занимается значимым в масштабах всей империи делом… Очень дорогое для любого профессионала ощущение! Настолько важное, что при его отсутствии жизнь теряет всякий смысл и превращается всего лишь в жалкое существование.

– Прошу, располагайтесь.

– Благодарю, Александр Яковлевич.