Магнатъ

Нельзя ли сделать так, чтобы мой порученец, гхм, нашелся?

Мягкая и явно сожалеющая улыбка мимолетно коснулась четко очерченных губ русского аристократа, а глаза наполнились неподдельной грустью.

– Увы, но это не представляется возможным.

– Друг мой, я думал, мы обо всем договорились…

– Несомненно. Но в данном случае вы требуете от меня невозможного – в писаной истории человечества подобное было по силам лишь одному сыну плотника из Назарета.

– Вот как?.. Тогда я бы желал получить его тело.

Вновь грустная улыбка осветила чело молодого князя:

– И вновь я не могу вам помочь.

Как только Генрих согласился сотрудничать, его у меня сразу же забрали.

Владелец особняка недовольно шевельнул усами, представляя, сколько его тайн Нейгель уже разболтал, и с явным напором осведомился:"

"– Тогда еще ничего не решено, и он вполне может быть жив. Мне бы не хотелось подвергать наши договоренности!.. Вы меня понимаете?

– Фридрих…

Гость в первый раз за весь визит проявил столь явное недовольство хозяином, выразившееся в хрустящем ледке интонации и ОЧЕНЬ выразительном взгляде:

– …ваш человек, вольно или невольно, втравил вас в большие неприятности.

Я благополучно урегулировал этот вопрос – ценой ЕГО головы. Разве ВАС это не устраивает? Не стоит упорствовать или делать новые ошибки, они слишком дорого обходятся – и мне, и вам.

Крупп несколько мгновений буквально сверлил аристократа взглядом, затем все же отступился:

– Вы… несомненно правы.

Уже подходя к порогу особняка «пушечного короля» Европы, русский оружейный магнат услышал тихое пожелание:

– Надеюсь, нам не придется более встречаться для обсуждения столь неприятных моментов.

– Я очень на это надеюсь, мой друг.

Крепкое рукопожатие окончательно завершило разговор, одновременно скрепив негласную сделку. После чего германский промышленник отправился в свой кабинет, поразмыслить на не самые приятные для себя темы, а его более молодой коллега вышел за дверь, дошагал до ограды и вскинул руку, подзывая ожидающий его экипаж. Уселся, откинулся назад и тихонечко пробормотал:

– С такой практикой в риторике и лицедействе мне впору в театрах выступать… Или Сенате.

– Я вижу, вы вполне освоились на новом месте?

Вернувшийся после вечернего променада в снятую для проживания квартирку, де Можирон вздрогнул и едва удержал в себе резкий возглас.

Не испуга, конечно же нет – всего лишь неожиданности.

– Мой бог, вы меня едва!.. Позвольте, граф, а как вы оказались в моем жилище?

– Пфе! Что за глупые вопросы, шевалье? Дал квартирной хозяйке сто франков и признал вас своим любимым племянником.

– М-да…

– Полностью с вами согласен: порядочность в наше время – исчезающе редкая добродетель. Увы!..