Магнатъ

Громко прошелестели странички ежедневника:

– На третье ноября назначено открытие второго «Империума» в Москве – аж три кинозала умудрились организовать в одном здании, представляешь? Затем у нас еще одно открытие, только «Колизеума», на Ходынском поле…

Встрепенувшийся Долгин уточнил:

– А что, уже?

– Арены точно готовы, осталось закончить стрелковый лабиринт и отделать ресторанчик для посетителей… Так, о чем это я? А, точно. После «Колизеума» надо в Кыштым, там запускают производство вискозного волокна[53] и целлофана, и я обещал присутствовать при сем историческом моменте. Затем меня ждут в Коврове – Лазорев сманил с Балтийского судостроительного завода какого-то уникального специалиста по турбинам и явно собирается вымогать с меня дополнительное финансирование. Видимо, уже есть что показывать… Так. Потом отчетное собрание товарищества Мальцевских заводов и оглашение результатов конкурса в ГАУ.

Еще раз шелестнули страницы, а затем князь резюмировал:

– Январь или февраль.

Долгин согласно хмыкнул и сменил тему разговора, поинтересовавшись с отчетливым намеком:

– Интересно, кого объявят победителем конкурса?..

– А есть сомнения?

Главный инспектор коротко хохотнул и отрицательно помотал головой:

– После того, как ты отказался от вознаграждения? Нет.

– Не в этом дело, Гриша. Ты же знаешь, наш образец специально создавался под этот конкурс, под все требования комиссии. К тому же я обязался абсолютно бесплатно наладить выделку револьвера-победителя на казенных оружейных производствах. У других участников нет и тени шанса.

– Ну!.. Ну тогда интересно, как тебя наградят.

Александр отмахнулся зажатым в руке конвертом:

– Тоже никакой тайны. Чин мне повышать нельзя, так как должной выслуги нет, орден – то же самое, а от призовых я и сам отказался. Остается одно – награждение кабинетским подарком: золотым перстнем с гербом из алмазов или чем-то подобным. Часы, портсигар, медальон… Ну и на один из императорских балов пригласят, это уж обязательно.

– Гм. Тож немало, как ни крути.

Проводив взглядом сразу два письма, пополнивших собой уже и так немаленькую стопку корреспонденции, Гриша нейтральным тоном осведомился, давно ли командир виделся со своей воспитанницей.

– А что?

– Да навещал ее дней пять назад. Какая-то она слишком серьезная стала, что ли… Что ни спросишь – «не извольте беспокоиться, дядя Гриша». Кормят хорошо, учится отлично, спит спокойно… Каким бесенком была и какой примерной вдруг стала!.. И на воспитательницу свою слишком часто поглядывала. Уж не обижают ли ее там?

– М-да?..